Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
260 мин, 30 сек 11344
— Я сегодня Кингсли навещала, — Алиса на секунду оторвалась от газеты. — Его из Мунго выписали, теперь до августа будет дома валяться. Довольный, как сытый низзл. «Ты же, — говорит, — справляешься?»
— А ты справляешься?
Она задумалась:
— Похоже, да. Хотя поначалу все из рук валилось. Надо же, сама не заметила, как все наладилось… В работе, — добавила куда тише.
Родольфус как-то спросил, какую технику легиллименции она использовала в первый день.
— Помнишь, когда ты прочитала мои мысли про пожизненное заключение?
Она улыбнулась:
— Причем тут легиллименция? У тебя же все на лице написано было! — вдоволь налюбовалась его ошарашенной физиономией и пояснила: — У многих, достаточно долго просидевших в «одиночке», появляется привычка думать вслух. Шевелить губами, проговаривая слова. Он от нее избавился, когда стал работать на Орден. А у тебя нужды не было.
Он тоже улыбнулся: до чего просты многие вещи, кажущиеся непостижимыми.
— То, что ты секунд за десять распознала подмену, объясняется так же легко?
— Конечно… Думаю, ты догадался, что не каждый наш вечер заканчивался… скандалом? Так что, проснувшись…
— Он бы извинился?
Она кивнула:
— А ты этого не сделал.
А вот на вопрос, что же произошло между ней и двойником, отвечать не стала. По крайней мере, в первый день. Потом отделалась фразой: «Ему не понравилось мое отношение к работе». А пару вечеров спустя сама вернулась к этому разговору. Рассказала, как тошно ей было после войны. Больше всего хотелось закрыться в доме и не видеть никого, ничего. В первую же неделю умудрилась напрочь разругаться со всеми, включая лучшую подругу и Невилла. А тут еще просьба вернувшегося в министерство Фаджа встать во главе аврората, причем от управления собственным отделом ее тоже никто не освобождал.
— Я почти сразу поняла, что не справлюсь, но какое-то время держалась. Потом было заседание Визенгамота, на котором с Руди сняли все обвинения. И тем же вечером он пришел ко мне. Сказал, что ему все осточертело и он хочет одного — нормально жить.
— Не вышло, да?
Она горько усмехнулась:
— Он честно пытался. А я… За день до того, как ты здесь появился, я все-таки уволилась. Сказала Руди, а он… Я ведь за ту неделю, что мы вместе прожили, привыкла, что он старается меня во всем поддержать, терпит мои приступы плохого настроения, сглаживает углы… Видимо, у каждого есть какая-то грань, за которую не переступишь. У Фрэнка я ее всегда чувствовала, а Руди к тому времени совсем не знала. Он на меня наорал, я ответила. Потом…
Она замолчала, но Родольфус уже представил себе, что произошло. Все-таки они с двойником действительно были одной личностью. А за собой он давно знал эти вспышки неконтролируемого гнева. Белла, пусть не сразу, но разобралась, как их прекращать, а Алиса…
— Я просто растерялась, не ожидала такого. Не сопротивлялась даже, хоть, наверное, и могла. Но казалось, что это не всерьез, что человек не сможет так измениться в секунду, что еще немного — и все закончится… Твою мать! — оборвала она вдруг себя. — Вот какого черта я все это рассказываю именно тебе?
— Потому что больше некому, — вздохнул Родольфус. — Свою единственную подругу ты послала к черту давным-давно.
— Тоже верно, — и она снова вытянулась на ковре.
Теплые, доверительные отношения… Мать их…
Иногда приходило в голову, что рано или поздно они окажутся в одной постели — тоже «по-дружески», чтобы сбросить напряжение после рабочего дня. Этой идеей он как-то поделился с Алисой, и она, посмеявшись, согласилась.
— Так может, сейчас и начнем? — продолжил он. Подошел к ней сзади, обнял, прижал к себе.
— Почему бы и нет? — сказала вроде бы спокойно, но чувствовалось, что это спокойствие ей дается нелегко. Только что улыбалась и шутила, а сейчас окаменела вся, будто статую обнимаешь, а не живую женщину. — У меня сто лет никого не было, да и ты, как я заметила, не очень-то пользуешься своей популярностью…
— Это не моя популярность.
— Какая разница, — Алиса прижалась к нему, закрыла глаза. Или, скорее, зажмурилась. А сама все так же на взводе, ну что с ней такое?
Осторожно погладил плечи: она глубоко вздохнула и, вроде, успокоилась. Сдвинул руку чуть ниже — снова вздрогнула, но убрать ладонь не позволила, прижала к своей груди:
— Ничего, я… просто отвыкла. Все хорошо.
Все было не хорошо, а просто отвратительно: она то старательно пыталась «настроиться» и начать, наконец, отвечать на его ласки, то снова сопротивлялась, стараясь выскользнуть из кольца обнимающих ее рук.
— Не могу… — не выдержала все-таки.
— Я тоже, — соврал Родольфус. И быстро отступил на шаг, поскольку организм с ним был совершенно не согласен и честно показывал, насколько ему плевать и на сопротивление Алисы, и на желание хозяина оставаться в рамках приличий.
— А ты справляешься?
Она задумалась:
— Похоже, да. Хотя поначалу все из рук валилось. Надо же, сама не заметила, как все наладилось… В работе, — добавила куда тише.
Родольфус как-то спросил, какую технику легиллименции она использовала в первый день.
— Помнишь, когда ты прочитала мои мысли про пожизненное заключение?
Она улыбнулась:
— Причем тут легиллименция? У тебя же все на лице написано было! — вдоволь налюбовалась его ошарашенной физиономией и пояснила: — У многих, достаточно долго просидевших в «одиночке», появляется привычка думать вслух. Шевелить губами, проговаривая слова. Он от нее избавился, когда стал работать на Орден. А у тебя нужды не было.
Он тоже улыбнулся: до чего просты многие вещи, кажущиеся непостижимыми.
— То, что ты секунд за десять распознала подмену, объясняется так же легко?
— Конечно… Думаю, ты догадался, что не каждый наш вечер заканчивался… скандалом? Так что, проснувшись…
— Он бы извинился?
Она кивнула:
— А ты этого не сделал.
А вот на вопрос, что же произошло между ней и двойником, отвечать не стала. По крайней мере, в первый день. Потом отделалась фразой: «Ему не понравилось мое отношение к работе». А пару вечеров спустя сама вернулась к этому разговору. Рассказала, как тошно ей было после войны. Больше всего хотелось закрыться в доме и не видеть никого, ничего. В первую же неделю умудрилась напрочь разругаться со всеми, включая лучшую подругу и Невилла. А тут еще просьба вернувшегося в министерство Фаджа встать во главе аврората, причем от управления собственным отделом ее тоже никто не освобождал.
— Я почти сразу поняла, что не справлюсь, но какое-то время держалась. Потом было заседание Визенгамота, на котором с Руди сняли все обвинения. И тем же вечером он пришел ко мне. Сказал, что ему все осточертело и он хочет одного — нормально жить.
— Не вышло, да?
Она горько усмехнулась:
— Он честно пытался. А я… За день до того, как ты здесь появился, я все-таки уволилась. Сказала Руди, а он… Я ведь за ту неделю, что мы вместе прожили, привыкла, что он старается меня во всем поддержать, терпит мои приступы плохого настроения, сглаживает углы… Видимо, у каждого есть какая-то грань, за которую не переступишь. У Фрэнка я ее всегда чувствовала, а Руди к тому времени совсем не знала. Он на меня наорал, я ответила. Потом…
Она замолчала, но Родольфус уже представил себе, что произошло. Все-таки они с двойником действительно были одной личностью. А за собой он давно знал эти вспышки неконтролируемого гнева. Белла, пусть не сразу, но разобралась, как их прекращать, а Алиса…
— Я просто растерялась, не ожидала такого. Не сопротивлялась даже, хоть, наверное, и могла. Но казалось, что это не всерьез, что человек не сможет так измениться в секунду, что еще немного — и все закончится… Твою мать! — оборвала она вдруг себя. — Вот какого черта я все это рассказываю именно тебе?
— Потому что больше некому, — вздохнул Родольфус. — Свою единственную подругу ты послала к черту давным-давно.
— Тоже верно, — и она снова вытянулась на ковре.
Теплые, доверительные отношения… Мать их…
Иногда приходило в голову, что рано или поздно они окажутся в одной постели — тоже «по-дружески», чтобы сбросить напряжение после рабочего дня. Этой идеей он как-то поделился с Алисой, и она, посмеявшись, согласилась.
— Так может, сейчас и начнем? — продолжил он. Подошел к ней сзади, обнял, прижал к себе.
— Почему бы и нет? — сказала вроде бы спокойно, но чувствовалось, что это спокойствие ей дается нелегко. Только что улыбалась и шутила, а сейчас окаменела вся, будто статую обнимаешь, а не живую женщину. — У меня сто лет никого не было, да и ты, как я заметила, не очень-то пользуешься своей популярностью…
— Это не моя популярность.
— Какая разница, — Алиса прижалась к нему, закрыла глаза. Или, скорее, зажмурилась. А сама все так же на взводе, ну что с ней такое?
Осторожно погладил плечи: она глубоко вздохнула и, вроде, успокоилась. Сдвинул руку чуть ниже — снова вздрогнула, но убрать ладонь не позволила, прижала к своей груди:
— Ничего, я… просто отвыкла. Все хорошо.
Все было не хорошо, а просто отвратительно: она то старательно пыталась «настроиться» и начать, наконец, отвечать на его ласки, то снова сопротивлялась, стараясь выскользнуть из кольца обнимающих ее рук.
— Не могу… — не выдержала все-таки.
— Я тоже, — соврал Родольфус. И быстро отступил на шаг, поскольку организм с ним был совершенно не согласен и честно показывал, насколько ему плевать и на сопротивление Алисы, и на желание хозяина оставаться в рамках приличий.
Страница 31 из 71
