Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
260 мин, 30 сек 11365
— Имя, которое я придумал. Назовите его им… Скажем так, ошибившись в одной букве. И посмотрите, как отреагирует.
Гермиона отошла в дальний угол, и Родольфус коснулся губами зелья. На вкус оно оказалось вязким и горьковатым, но, в сравнении с той же обороткой — вполне терпимым.
Он поставил на стол пустой кубок. Ничего не произошло — видимо, зелье не сработало.
— Это все еще я, — констатировал. — «Роберт Лендерс».
Желудок вдруг скрутило, да так, что живо напомнило действие одного из любимых покойным Лордом проклятий. Казалось, кишки горят заживо. Родольфус вцепился в столешницу, стараясь хотя бы стонать сквозь зубы, а не выть. Но Гермиона все равно встрепенулась, подбежала к нему. Хотел остановить, приказать, чтобы оставалась на месте — не смог и слова сказать.
Боль отпустила так же внезапно, как началась, тут же затошнило.
Склонился над пустым котлом, чтобы через пару секунд изумленно выпрямиться: изо рта на липкое от остатков зелья днище плюхнулась огромная мохнатая гусеница.
— Кажется, именно так оно работает, — он поднял взгляд на Гермиону. Она закрыла ладонями рот — то ли в ужасе, то ли стараясь не рассмеяться. На всякий случай попытался улыбнуться, показать, что все в порядке, но не успел — внутри снова вспыхнуло адское пламя.
Вторая гусеница.
Родольфус поднял голову, вытер пот со лба.
— Может, вы все-таки уйдете? Не слишком приятно давиться этими тварями под взглядом красивой девушки.
Гермиона покачала головой:
— Побуду еще немного, вдруг и другие побочные эффекты проявятся. Кроме того, я почти такое уже видела: на втором курсе у Рона заклинание не получилось. Только его слизнями рвало.
— Руки ему оторвать… Этому Игни-страннику, шутнику чертовому, — Родольфус снова склонился над котлом.
— А лучше — голову, — добавил, когда очередная гусеница плюхнулась на груду себе подобных.
Гермиона хмыкнула. На ее месте любому было бы трудно сохранять серьезность.
— По крайней мере, теперь мы точно знаем, что это зелье не годится для возвращения. Остается только…
— Ничего у меня не остается. Вероятность того, что мой двойник захочет обратно… Ее просто нет. А-а, черт!
Еще одна жирная мохнатая тушка…
— Но…
— Я бы на его месте и думать об этом не стал. А мы все-таки одна личность.
Посидел, ожидая новой вспышки боли и еще одной гусеницы. Не дождался и взмахом палочки очистил котел.
Гермиона пристально смотрела на него, будто желая что-то сказать. И Родольфус был готов поклясться, что все-таки скажет. Вот, точно:
— А может, это означает, что вам и не стоит возвращаться?
— Да пойми же: меня здесь вообще не должно быть. Это не мой мир, я не имею к нему никакого отношения.
— Но вы же здесь! В жизни не бывает случайностей. А значит, именно здесь ваше место! Вы… — она запнулась, — вы здесь нужны.
Он взглянул вопросительно, и она продолжила, уже не так уверенно, без прежней горячности:
— Вы нужны… Невиллу. У него ведь никого раньше не было рядом. А еще… — и снова примолкла. — Нет, ничего, — решительно закончила.
Они простились у ворот замка. Гермиона аппарировала, а он отправился домой, в Хогсмид. Черт возьми, до чего быстро он привык называть их с Невиллом комнатушку «домом». А может, Гермиона права: теперь и его дом, и его мир именно здесь? Тогда почему сердце сжимается каждый раз, когда вспоминаешь то, что потерял?
Там:
Утро воскресенья принесло очередной сюрприз: торчащие из-под кровати ноги Алисы. И не только ноги. Родольфус не удержался и шлепнул по довольно приятным на вид округлостям. Она — видимо от неожиданности — дернулась, стукнулась головой и, уже вылезая, высказала все, что думает по этому поводу.
— Если это новый способ соблазнения…
— Вот еще! Я приглашение ищу на одну глупую вечеринку, из редакции «Ведьмополитена» сто лет назад прислали. По поводу приближающихся дней рождения аж двух героев войны! Руди тогда сказал, что надо обязательно пойти, раз уж одного из героев родила именно я…
Она примолкла и заглянула под тумбочку.
— А ты?
— А что я? Я тогда жила, «не приходя в сознание». Кажется, наорала на него, сказала, что никуда не пойду… Зашвырнула эту бумажку куда-то. — Алиса попыталась просунуть руку между книжным шкафом и гардеробом.
— Призывающее не пробовала?
— Один ты у нас такой умный, да! Знаешь, сколько мне из-под дивана в гостиной прилетело на «Ассио, чертова бумажка»? Лучше уж так.
«Чертова бумажка» нашлась под креслом. Приглашение на двоих, для«Мадам Лонгботтом и ее спутника».
— А ты уверена, что я самый подходящий для тебя спутник?
— Другого все равно нет. И пусть все сплетницы проглотят языки. Давай, собирайся. Отправь своего эльфа за мантией поприличней! — сказала она уже от двери.
— Слушай, а почему ты вообще решила идти?
Алиса остановилась, взглянула удивленно:
— Надо же… сама не знаю. Может, ты в свое время был прав… в смысле, вы оба были правы: если бы я действительно не хотела жить, то прекратила бы все уже давно. А так… какой смысл прятаться от людей?
Новую мантию доставили из магазина после обеда. Алиса взглянула на нее одобрительно и со словами:
Гермиона отошла в дальний угол, и Родольфус коснулся губами зелья. На вкус оно оказалось вязким и горьковатым, но, в сравнении с той же обороткой — вполне терпимым.
Он поставил на стол пустой кубок. Ничего не произошло — видимо, зелье не сработало.
— Это все еще я, — констатировал. — «Роберт Лендерс».
Желудок вдруг скрутило, да так, что живо напомнило действие одного из любимых покойным Лордом проклятий. Казалось, кишки горят заживо. Родольфус вцепился в столешницу, стараясь хотя бы стонать сквозь зубы, а не выть. Но Гермиона все равно встрепенулась, подбежала к нему. Хотел остановить, приказать, чтобы оставалась на месте — не смог и слова сказать.
Боль отпустила так же внезапно, как началась, тут же затошнило.
Склонился над пустым котлом, чтобы через пару секунд изумленно выпрямиться: изо рта на липкое от остатков зелья днище плюхнулась огромная мохнатая гусеница.
— Кажется, именно так оно работает, — он поднял взгляд на Гермиону. Она закрыла ладонями рот — то ли в ужасе, то ли стараясь не рассмеяться. На всякий случай попытался улыбнуться, показать, что все в порядке, но не успел — внутри снова вспыхнуло адское пламя.
Вторая гусеница.
Родольфус поднял голову, вытер пот со лба.
— Может, вы все-таки уйдете? Не слишком приятно давиться этими тварями под взглядом красивой девушки.
Гермиона покачала головой:
— Побуду еще немного, вдруг и другие побочные эффекты проявятся. Кроме того, я почти такое уже видела: на втором курсе у Рона заклинание не получилось. Только его слизнями рвало.
— Руки ему оторвать… Этому Игни-страннику, шутнику чертовому, — Родольфус снова склонился над котлом.
— А лучше — голову, — добавил, когда очередная гусеница плюхнулась на груду себе подобных.
Гермиона хмыкнула. На ее месте любому было бы трудно сохранять серьезность.
— По крайней мере, теперь мы точно знаем, что это зелье не годится для возвращения. Остается только…
— Ничего у меня не остается. Вероятность того, что мой двойник захочет обратно… Ее просто нет. А-а, черт!
Еще одна жирная мохнатая тушка…
— Но…
— Я бы на его месте и думать об этом не стал. А мы все-таки одна личность.
Посидел, ожидая новой вспышки боли и еще одной гусеницы. Не дождался и взмахом палочки очистил котел.
Гермиона пристально смотрела на него, будто желая что-то сказать. И Родольфус был готов поклясться, что все-таки скажет. Вот, точно:
— А может, это означает, что вам и не стоит возвращаться?
— Да пойми же: меня здесь вообще не должно быть. Это не мой мир, я не имею к нему никакого отношения.
— Но вы же здесь! В жизни не бывает случайностей. А значит, именно здесь ваше место! Вы… — она запнулась, — вы здесь нужны.
Он взглянул вопросительно, и она продолжила, уже не так уверенно, без прежней горячности:
— Вы нужны… Невиллу. У него ведь никого раньше не было рядом. А еще… — и снова примолкла. — Нет, ничего, — решительно закончила.
Они простились у ворот замка. Гермиона аппарировала, а он отправился домой, в Хогсмид. Черт возьми, до чего быстро он привык называть их с Невиллом комнатушку «домом». А может, Гермиона права: теперь и его дом, и его мир именно здесь? Тогда почему сердце сжимается каждый раз, когда вспоминаешь то, что потерял?
Там:
Утро воскресенья принесло очередной сюрприз: торчащие из-под кровати ноги Алисы. И не только ноги. Родольфус не удержался и шлепнул по довольно приятным на вид округлостям. Она — видимо от неожиданности — дернулась, стукнулась головой и, уже вылезая, высказала все, что думает по этому поводу.
— Если это новый способ соблазнения…
— Вот еще! Я приглашение ищу на одну глупую вечеринку, из редакции «Ведьмополитена» сто лет назад прислали. По поводу приближающихся дней рождения аж двух героев войны! Руди тогда сказал, что надо обязательно пойти, раз уж одного из героев родила именно я…
Она примолкла и заглянула под тумбочку.
— А ты?
— А что я? Я тогда жила, «не приходя в сознание». Кажется, наорала на него, сказала, что никуда не пойду… Зашвырнула эту бумажку куда-то. — Алиса попыталась просунуть руку между книжным шкафом и гардеробом.
— Призывающее не пробовала?
— Один ты у нас такой умный, да! Знаешь, сколько мне из-под дивана в гостиной прилетело на «Ассио, чертова бумажка»? Лучше уж так.
«Чертова бумажка» нашлась под креслом. Приглашение на двоих, для«Мадам Лонгботтом и ее спутника».
— А ты уверена, что я самый подходящий для тебя спутник?
— Другого все равно нет. И пусть все сплетницы проглотят языки. Давай, собирайся. Отправь своего эльфа за мантией поприличней! — сказала она уже от двери.
— Слушай, а почему ты вообще решила идти?
Алиса остановилась, взглянула удивленно:
— Надо же… сама не знаю. Может, ты в свое время был прав… в смысле, вы оба были правы: если бы я действительно не хотела жить, то прекратила бы все уже давно. А так… какой смысл прятаться от людей?
Новую мантию доставили из магазина после обеда. Алиса взглянула на нее одобрительно и со словами:
Страница 50 из 71
