Здесь и Там

— Хватит, — тихо сказала Гермиона. Он только вопросительно замычал — на большее сил не было. — Ты меня не донесешь, ясно же. Иди один. Лучше умереть одному, чем обоим.

Говорить было трудно, невозможно почти, но ведь иначе она не отстанет? Так и будет ерзать, надеясь, что он одумается и оставит ее здесь подыхать?

— Если… этот… «второй»… потом… всю жизнь… будет… считать себя… последним дерьмом… То лучше обоим. И сиди, не дергайся… Я тебя все равно… тут не брошу.

Обняла, благодарно всхлипнула в шею. Затихла. Можно снова — раз…

Два…

Три…

Кончится же когда-нибудь эта тропинка?

— А-а-а!

— Твою мать!

Тропинка кончилась неожиданно — обрывом.

Там:

Что такое «двойственное чувство»?

Это когда ты видишь на пороге комнаты двух самых дорогих тебе людей, которые оказались там потому, что ты тоже им дорог. И именно в этот момент понимаешь, что мерзавец, который сейчас держит палочку у твоего горла, добивался именно этого. Он знал, что они… что она придет. Это ее он ждал, а ты сам — так, приманка.

— Все-таки пришла! — голос Петтигрю звучал довольно, даже торжествующе. — Ты удивительно предсказуема, Лонгботтом! Все, все на свете предсказуемы. Трусы трясутся за свою шкуру, хорошие люди, вроде тебя или этого идиота, — он сильнее надавил палочкой на горло Родольфуса, — за чужие. Надо же, бросился к своей бывшей, стоило ей всхлипнуть. А ты — к нему. А вот то, что Рабастан с тобой потащился — да, это оказалось сюрпризом. Кровь не водица, выходит… — пробормотал он, и вдруг рявкнул: — Бросьте палочки, вы, оба! Иначе его мозги придется счищать со стенки.

Тихо ахнула Белла, и в ту же секунду палочка Рабастана стукнула о пол. Он виновато взглянул на Алису:

— Он все-таки мой брат.

— А ты о чем задумалась?

— Если я сдамся, ты разрешишь им уйти?

Петтигрю расхохотался:

— Надо же! Даже в такую минуту думать о других! Ладно, даю честное слово, что разрешу уйти… А-а, черт с ними — всем троим! Решайся!

Короткая светлая палочка покатилась по полу.

— Зачем? — Родольфус и представить не мог, что она так легко сдастся.

— Я аврор, Руди. Это моя работа — защищать мир и покой волшебников. Ничего личного, — улыбнулась, встретившись с ним взглядом: — Почти…

— И еще раз браво! — рассмеялся Петтигрю. — Еще один предсказуемый поступок! Ну что же, мадам Блэк и этот недоумок, — он кивнул на Рабастана — могут идти. И побыстрее! Оба!

Запомнить, задержать в памяти фигурку Беллы, ее последний взгляд — растерянный, виноватый. Обернувшегося на пороге Басти.

— Догоняй, — сказал, перед тем как закрыть дверь.

«Догоню… может быть».

— Наверняка ты отсюда отправишься прямиком в аврорат, — как бы разговаривая сам с собой, произнес Петтигрю.

— Нет, — заверил его Родольфус.

— Да. Что ж, там Блэк наверняка захочет узнать, куда пропала его подруга. Его «командир», он ведь так тебя называет, а? — обернулся к Алисе.

— Тебе-то что за дело?

— Мерлин, Лонгботтом! Как была в восемьдесят первом самоуверенной нахалкой, так и осталась. Но мне даже лучше. — Обернулся к Родольфусу, черты крысиного лица заострились, став еще противнее: — Расскажешь Блэку о том, что здесь видел. О том, что ждет всю их чертову компанию! Герои Треверс-холла, мать их! — И снова к Алисе: — Ну, сколько вас осталось? А скоро никого не будет, никого, ясно? Говоришь, работа у тебя такая — лезть, куда не звали?

Волна исходящей от него ненависти была почти ощутимой. Родольфус вдруг понял, что тот сейчас сделает. Дернул связанными руками — бесполезно. Только и оставалось смотреть, как Петтигрю поднимает палочку… От страха, отчаяния и собственной беспомощности мутило.

И Алиса, кажется, тоже почувствовала:

— Питер, ты совсем охре?

— Круцио!

— Экспеллиармус!

Дверь распахнулась и снова закрылась за Сириусом Блэком.

— Не помешал? — коснулся волос, будто снимая воображаемую шляпу.

Пижон чертов. Но, надо сказать, появился он вовремя. Хотя Петтигрю с этим вряд ли согласится.

— Бродяга… вот уж кого не ждал так рано! Но что ж… придется действовать по запасному плану. А ну-ка, стой спокойно и не вздумай колдовать!

— С какого… — начал Блэк.

Ответом ему были захлопнувшиеся ставни — в комнате потемнело. Щелкнул замок на двери, и даже потолок как будто стал ниже.

— Не понял еще? — усмехнулся Петтигрю. — Магия этого дома настроена на меня. Одно ваше заклинание — даже «Люмос» — и все здесь обрушится.

Родольфус и сам не мог бы сказать, почему вдруг ему поверил — сразу и моментально. Потому что успел понять, на что этот крыс способен? Но и Блэк поверил — опустил палочку, уставился вопросительно.

— Так что… сейчас я уйду. А вы останетесь, — продолжил крысюк. — Потом я уберу Джима и Лили, а потом и остальных из вашей компании, а вы попробуете отсюда выбраться и помешать мне. Получится — хорошо, нет… Мне будет приятно думать, что твоя последняя мысль была о том, как ты облажался, аврор Блэк! Как облажался мой дорогой Сириус!

— Ну ты и скотина, — покачала головой Алиса.

— Могла бы и промолчать. Хотя… тебя я тоже обеспечу на редкость неприятным воспоминанием. К счастью, последним.