Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
260 мин, 30 сек 11379
Петтигрю взмахнул рукой, дверь приоткрылась и снова захлопнулась, теперь впустив скользящую над полом черную тень. Повеяло холодом, все сильней и сильней.
— Все предатели должны получать по заслугам!
«А ты?»
— Не надо… — в первый раз он слышал, чтобы Алиса просила. Чтобы она так просила — умоляюще, почти жалобно.
Палочка, выпавшая из рук Петтигрю, валялась у самой ее ноги. Собственная — чуть дальше. Вот она шагнула к ней…
— И думать забудь. — Блэк.
Холод приближался и приближался, страх — безотчетный, обволакивающий — поднимался из глубины души. И вместе с ним поднимались, проявлялись в памяти воспоминания. Его настоящие воспоминания. И те, что приходили ночными кошмарами после Азкабана. И те, которые никогда бы не хотел забывать.
— Хочешь три трупа вместо одного? Опусти палочку, слышишь, ненормальная?!
«Да, Льиса, опусти палочку. Не надо… ничего».
Ледяные, склизкие, покрытые струпьями руки сжали запястья. Капюшон ветхой, почти расползшейся мантии откинулся. Вот дементор наклонился ближе, к самому лицу. И не понять — от холода или от страха стянуло кожу, покрылись инеем ресницы и смерзлась до металлического звона грудь, не желая больше вмещать ни глотка воздуха?
Мир заслонила черная воронка рта.
— Это наш шанс спастись, ты понимаешь или нет?!
«Послушай его. Лучше умереть одному, чем всем вместе».
Страх исчез, и холод почти перестал ощущаться. Жизнь проносилась перед глазами, яркие картинки мелькали и сразу же исчезали. Неужели падали туда, в черный зияющий проем?
— Да пошел ты на хрен, Бродяга, со своей математикой! — И звонкий голос Алисы он тоже запомнит, на весь остаток жизни. — Экспекто патронум!
«Нет!»
Серебристая ласточка пронеслась по комнате, и липкие руки дементора разжались. Воздух — все еще ледяной — пробился в легкие. Родольфус закашлялся, колени подогнулись. Еще вспышка заклинания — и руки свободны.
И в ту же секунду потолок прочертила темная, ветвящаяся трещина. Посыпалась пыль, камешки, сперва мелкие, как речная галька, потом все более крупные. Одним — с кулак величиной — попало по плечу, брызнула кровь, от боли в глазах потемнело.
Сжал руку Алисы, рванулся вместе с ней к двери, изо всех сил надеясь, что Белла и Басти успели покинуть этот чертов дом.
Толкнулись в дверь — раз, другой… Без толку. Пол за ними осыпался: вот-вот рухнут в открывшуюся под ним пропасть, как упали туда стулья, стол и не удержавшаяся на стене картина.
Треснула стена, между ней и дверью появилась щель — достаточно широкая, чтобы протиснуться. Вытолкнул в нее Алису, Блэка. И понял, что все еще хуже, чем он думал:
— Руди, что тут творится?! — бросилась ему навстречу Белла. А он так надеялся, что хоть им удалось спастись!
Краем глаза Родольфус заметил, как мимо проскочила жирная облезлая крыса.
— Котик мой бедный! — Белла гладила свернувшегося у нее на коленях Милорда. — Как же ты тут оказался, ну какая же умница! Ой, а что у нас с носом? Поцарапала тебя противная крыса! И лапы грязные! Фу!
Милорд терся мордой о ее грудь, оставляя на светлом шелке кровавые полосы. Похоже, его не волновало ни испачканное платье хозяйки, ни то, что он только что сделал.
— Надо же, — Блэк восхищенно покрутил головой. Протянул было руку к огромному кошачьему уху, но передумал. — Я-то считал, что коты только мясо воровать умеют и на крышах орать по весне. А этот… Почувствовать, что хозяйка в опасности и рвануть на помощь! А если бы тут оказалась не крыса?
— Деточка! — снова умилилась Белла и погладила складчатую спину.
— М-да… — Рабастан присел рядом с окровавленной тушкой. — Жил, как крыса, и умер так же.
— Похоронить его все же предлагаю как человека, — тихо сказала Алиса. Взмахнула палочкой, и на месте крысы оказался труп немолодого, обрюзгшего мага со вспоротым животом и полураздавленной левой половиной лица.
Блэк прошелся по узкому — двое не разойдутся — коридорчику, открыл дверь в крохотную темную комнату. Облезлый пол, из мебели едва помещаются кровать, стол и пара стульев. Умывальник в углу. Теперь, после смерти хозяина, дом стал обычным. Но как же надо было постараться, чтобы на основе этой халупы создать то, что они все видели! И как надо ненавидеть, чтобы тратить на это время…
— Поверить не могу… все это было иллюзией.
— Материальной иллюзией, — уточнила Алиса. — И никакой разницы, «воображаемым» кирпичом тебе прилетело бы по темечку, или настоящим.
Это правда — «иллюзорный» камень оставил на плече Родольфуса вполне реальную ссадину, пришлось залечивать заклинанием.
— Выходит, если бы я его сразу убил, не обезоруживая…
— То это был бы не ты, а некий тип, с которым я на одном поле уселась бы только при сильнейшем поносе! Все, хватит стенать! Расскажи лучше, как ты нас нашел?
Блэк пожал плечами:
— Не «нас», а тебя. Следилку навесил, еще когда ты о его пропаже, — кивнул на Родольфуса, — мне плакалась.
— Но это невозможно! Заклинание при входе в аврорат распознает любые следящие чары! Я бы знала.
— Все предатели должны получать по заслугам!
«А ты?»
— Не надо… — в первый раз он слышал, чтобы Алиса просила. Чтобы она так просила — умоляюще, почти жалобно.
Палочка, выпавшая из рук Петтигрю, валялась у самой ее ноги. Собственная — чуть дальше. Вот она шагнула к ней…
— И думать забудь. — Блэк.
Холод приближался и приближался, страх — безотчетный, обволакивающий — поднимался из глубины души. И вместе с ним поднимались, проявлялись в памяти воспоминания. Его настоящие воспоминания. И те, что приходили ночными кошмарами после Азкабана. И те, которые никогда бы не хотел забывать.
— Хочешь три трупа вместо одного? Опусти палочку, слышишь, ненормальная?!
«Да, Льиса, опусти палочку. Не надо… ничего».
Ледяные, склизкие, покрытые струпьями руки сжали запястья. Капюшон ветхой, почти расползшейся мантии откинулся. Вот дементор наклонился ближе, к самому лицу. И не понять — от холода или от страха стянуло кожу, покрылись инеем ресницы и смерзлась до металлического звона грудь, не желая больше вмещать ни глотка воздуха?
Мир заслонила черная воронка рта.
— Это наш шанс спастись, ты понимаешь или нет?!
«Послушай его. Лучше умереть одному, чем всем вместе».
Страх исчез, и холод почти перестал ощущаться. Жизнь проносилась перед глазами, яркие картинки мелькали и сразу же исчезали. Неужели падали туда, в черный зияющий проем?
— Да пошел ты на хрен, Бродяга, со своей математикой! — И звонкий голос Алисы он тоже запомнит, на весь остаток жизни. — Экспекто патронум!
«Нет!»
Серебристая ласточка пронеслась по комнате, и липкие руки дементора разжались. Воздух — все еще ледяной — пробился в легкие. Родольфус закашлялся, колени подогнулись. Еще вспышка заклинания — и руки свободны.
И в ту же секунду потолок прочертила темная, ветвящаяся трещина. Посыпалась пыль, камешки, сперва мелкие, как речная галька, потом все более крупные. Одним — с кулак величиной — попало по плечу, брызнула кровь, от боли в глазах потемнело.
Сжал руку Алисы, рванулся вместе с ней к двери, изо всех сил надеясь, что Белла и Басти успели покинуть этот чертов дом.
Толкнулись в дверь — раз, другой… Без толку. Пол за ними осыпался: вот-вот рухнут в открывшуюся под ним пропасть, как упали туда стулья, стол и не удержавшаяся на стене картина.
Треснула стена, между ней и дверью появилась щель — достаточно широкая, чтобы протиснуться. Вытолкнул в нее Алису, Блэка. И понял, что все еще хуже, чем он думал:
— Руди, что тут творится?! — бросилась ему навстречу Белла. А он так надеялся, что хоть им удалось спастись!
Краем глаза Родольфус заметил, как мимо проскочила жирная облезлая крыса.
Глава 16
Там:— Котик мой бедный! — Белла гладила свернувшегося у нее на коленях Милорда. — Как же ты тут оказался, ну какая же умница! Ой, а что у нас с носом? Поцарапала тебя противная крыса! И лапы грязные! Фу!
Милорд терся мордой о ее грудь, оставляя на светлом шелке кровавые полосы. Похоже, его не волновало ни испачканное платье хозяйки, ни то, что он только что сделал.
— Надо же, — Блэк восхищенно покрутил головой. Протянул было руку к огромному кошачьему уху, но передумал. — Я-то считал, что коты только мясо воровать умеют и на крышах орать по весне. А этот… Почувствовать, что хозяйка в опасности и рвануть на помощь! А если бы тут оказалась не крыса?
— Деточка! — снова умилилась Белла и погладила складчатую спину.
— М-да… — Рабастан присел рядом с окровавленной тушкой. — Жил, как крыса, и умер так же.
— Похоронить его все же предлагаю как человека, — тихо сказала Алиса. Взмахнула палочкой, и на месте крысы оказался труп немолодого, обрюзгшего мага со вспоротым животом и полураздавленной левой половиной лица.
Блэк прошелся по узкому — двое не разойдутся — коридорчику, открыл дверь в крохотную темную комнату. Облезлый пол, из мебели едва помещаются кровать, стол и пара стульев. Умывальник в углу. Теперь, после смерти хозяина, дом стал обычным. Но как же надо было постараться, чтобы на основе этой халупы создать то, что они все видели! И как надо ненавидеть, чтобы тратить на это время…
— Поверить не могу… все это было иллюзией.
— Материальной иллюзией, — уточнила Алиса. — И никакой разницы, «воображаемым» кирпичом тебе прилетело бы по темечку, или настоящим.
Это правда — «иллюзорный» камень оставил на плече Родольфуса вполне реальную ссадину, пришлось залечивать заклинанием.
— Выходит, если бы я его сразу убил, не обезоруживая…
— То это был бы не ты, а некий тип, с которым я на одном поле уселась бы только при сильнейшем поносе! Все, хватит стенать! Расскажи лучше, как ты нас нашел?
Блэк пожал плечами:
— Не «нас», а тебя. Следилку навесил, еще когда ты о его пропаже, — кивнул на Родольфуса, — мне плакалась.
— Но это невозможно! Заклинание при входе в аврорат распознает любые следящие чары! Я бы знала.
Страница 63 из 71
