Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
260 мин, 30 сек 11385
Алиса открыла дверь сразу же, не спросив, кто за ней. Хотел сказать, что подобное легкомыслие недопустимо для аврора, но увидел ее — и не смог и слова выдавить.
— Льиса… Что… что с тобой случилось?
Она взглянула равнодушно:
— Зря ты пришел.
«Еще как не зря».
— Я люблю тебя. Хочу быть с тобой.
— Я потеряла Фрэнка. Я не могу без него, я больше ничего не хочу, — она прислонилась к дверному косяку, прикрыла глаза. — Ни-че-го.
— А я? — сам удивился, что прозвучала это не глупо и не жалко, а именно так, как должно было. Потому что он был, всегда был частью ее жизни. Нравилось это им обоим или нет. Например, ему в последний год это совершенно не нравилось: человек, который изо дня в день рискует своей и чужими жизнями, должен быть одиноким, совсем, совершенно. Ради этого он перестал видеться с Беллой, настроил против себя Басти… Но осталась еще она. Его чертова любовь, самое счастливое воспоминание, которое не вытравить было из души ничем.
— Тогда, на скамейке. Ты сказала…
— Я сказала то, что ты от меня ждал. То, что ты хотел, что тебе нужно было услышать.
— Значит, ты соврала тогда?
Она молчала.
— Скажи, что соврала, что никогда меня не любила. Скажи это сейчас, и я уйду.
Алиса прошла в дом, оставив открытой дверь. Что ж, это можно было счесть приглашением. Прошел за ней в коридор.
— Можешь переночевать здесь, — указала на одну из комнат.
И он остался. Остался, чтобы прожить с ней неделю.
А потом вернулся. Потому что не может без нее… Нет, не так. Не мог с ней не увидеться перед тем, как навсегда уехать.
Родольфус прошелся по комнате, которую она ему выделила, присел на узкую подростковую кровать.
— Я остаюсь.
Она стояла в дверном проеме, смотрела на него… Пожалуй, самым лучшим определением было бы «как на идиота». Вот, точно:
— Ты спятил. Герой войны… Да любая просто счастлива будет… Что ты здесь делаешь? — обвела рукой комнатенку: гардероб, шкаф с книгами, стол и тумбочка. Да, не родовой замок. Ну и черт с ним со всем. — Ты заслуживаешь лучшего.
— Я заслуживаю тебя, — ответил.
— Ни черта я не заслуживаю, Льиса. Прости за все.
— За что?
Проснулась все-таки.
— С возвращением, Руди, — сказала. А руку с его плеча так и не убрала, наоборот: погладила спину, зарылась пальцами в волосы… Непривычно длинные, надо же.
Родольфус отодвинулся.
— Мне лучше уйти.
— И почему? — усмехнулась. — Считаешь, что я могу злиться на тебя два месяца?
А она изменилась за это время. Стала уверенней, спокойней. Счастливее? Теперь-то он ей точно не нужен. Впрочем, и тогда, наверное, не был. Потому и пыталась отделаться, уговаривая, что это ему не стоило связываться с ней.
— Когда-то я сказал, что заслуживаю тебя. Это не так. Ты уж точно достойна кого-то получше, чем человек, способный…
— Ошибиться? — перебила она. — Вряд ли есть люди, никогда не делавшие того, о чем бы потом жалели.
— Ты ведь знаешь, кто был рядом все это время? — Она кивнула. — И за что его посадили в Азкабан? И…
— Руди! — Алиса больше не улыбалась, смотрела серьезно: — Все я знаю, даже твою следующую фразу. Что ты тоже мог бы сделать это, сложись таким образом обстоятельства. Но ты этого не делал! А что касается того, кто из нас чего достоин… Я не стану рассуждать о «заслуживаю — не заслуживаю». Только, — она села рядом, положила ладони на плечи: — Руди, тогда, на скамейке… Я правду сказала. Я люблю тебя. Очень. А теперь сам решай.
А что можно было решать, когда без нее просто не прожить? И пусть раньше получалось как-то, но теперь, когда вернулся, когда рядом, когда все можно… Только целовать, желая, чтобы каждая секунда длилась не меньше вечности.
— Я тоже тебя люблю.
— Черт! — отстранилась вдруг она. — Скоро же Невилл придет! С этой его Ханной!
Алиса вскочила, взмахом палочки поправила покрывало и осмотрелась: что бы еще привести в порядок.
Она скрылась в одной из дверей — точно, там была гардеробная, — а он оглядывался, вспоминая то, что так давно не видел. Или не обращал внимания, как на фото на комоде. Четверо ребят стояли, обнявшись; смеялись и махали руками в камеру. Поттер, Уизли, Гермиона и Невилл. Так похожие на тех — и все же другие.
— Да, кстати! — вынырнула из гардеробной Алиса. — У тебя послезавтра интервью с «Ведьмополитеном».
— Чушь какая! — возмутился Родольфус. — Я не даю интервью дамским журналам.
— А придется, раз уж пообещал.
— Та-ак! И что еще тут натворил мой двойник?
— Устроился преподавателем ЗОТИ. Что тут смешного?
— Там Макгонагалл предложила мне эту же должность. И я почти согласился.
— Это судьба, не иначе, — хмыкнула она. — А еще он помирился с твоим братом.
— Что?! Но… С Басти?
— Именно. С Басти, у которого роман с твоей бывшей. А ты об этом знал?
— Конечно. Хоть они об этом долго не догадывались.
— А для твоего двойника это, похоже, стало сюрпризом.
Алиса замолчала, задумалась. Родольфус почувствовал укол ревности: кажется, они с этим вполне поладили! Его самого она ведь никогда не называла «Руди»! Но если она с двойником… Нет, вряд ли. Скорей, просто приятели, прямо как они с…
— Льиса… Что… что с тобой случилось?
Она взглянула равнодушно:
— Зря ты пришел.
«Еще как не зря».
— Я люблю тебя. Хочу быть с тобой.
— Я потеряла Фрэнка. Я не могу без него, я больше ничего не хочу, — она прислонилась к дверному косяку, прикрыла глаза. — Ни-че-го.
— А я? — сам удивился, что прозвучала это не глупо и не жалко, а именно так, как должно было. Потому что он был, всегда был частью ее жизни. Нравилось это им обоим или нет. Например, ему в последний год это совершенно не нравилось: человек, который изо дня в день рискует своей и чужими жизнями, должен быть одиноким, совсем, совершенно. Ради этого он перестал видеться с Беллой, настроил против себя Басти… Но осталась еще она. Его чертова любовь, самое счастливое воспоминание, которое не вытравить было из души ничем.
— Тогда, на скамейке. Ты сказала…
— Я сказала то, что ты от меня ждал. То, что ты хотел, что тебе нужно было услышать.
— Значит, ты соврала тогда?
Она молчала.
— Скажи, что соврала, что никогда меня не любила. Скажи это сейчас, и я уйду.
Алиса прошла в дом, оставив открытой дверь. Что ж, это можно было счесть приглашением. Прошел за ней в коридор.
— Можешь переночевать здесь, — указала на одну из комнат.
И он остался. Остался, чтобы прожить с ней неделю.
А потом вернулся. Потому что не может без нее… Нет, не так. Не мог с ней не увидеться перед тем, как навсегда уехать.
Родольфус прошелся по комнате, которую она ему выделила, присел на узкую подростковую кровать.
— Я остаюсь.
Она стояла в дверном проеме, смотрела на него… Пожалуй, самым лучшим определением было бы «как на идиота». Вот, точно:
— Ты спятил. Герой войны… Да любая просто счастлива будет… Что ты здесь делаешь? — обвела рукой комнатенку: гардероб, шкаф с книгами, стол и тумбочка. Да, не родовой замок. Ну и черт с ним со всем. — Ты заслуживаешь лучшего.
— Я заслуживаю тебя, — ответил.
— Ни черта я не заслуживаю, Льиса. Прости за все.
— За что?
Проснулась все-таки.
— С возвращением, Руди, — сказала. А руку с его плеча так и не убрала, наоборот: погладила спину, зарылась пальцами в волосы… Непривычно длинные, надо же.
Родольфус отодвинулся.
— Мне лучше уйти.
— И почему? — усмехнулась. — Считаешь, что я могу злиться на тебя два месяца?
А она изменилась за это время. Стала уверенней, спокойней. Счастливее? Теперь-то он ей точно не нужен. Впрочем, и тогда, наверное, не был. Потому и пыталась отделаться, уговаривая, что это ему не стоило связываться с ней.
— Когда-то я сказал, что заслуживаю тебя. Это не так. Ты уж точно достойна кого-то получше, чем человек, способный…
— Ошибиться? — перебила она. — Вряд ли есть люди, никогда не делавшие того, о чем бы потом жалели.
— Ты ведь знаешь, кто был рядом все это время? — Она кивнула. — И за что его посадили в Азкабан? И…
— Руди! — Алиса больше не улыбалась, смотрела серьезно: — Все я знаю, даже твою следующую фразу. Что ты тоже мог бы сделать это, сложись таким образом обстоятельства. Но ты этого не делал! А что касается того, кто из нас чего достоин… Я не стану рассуждать о «заслуживаю — не заслуживаю». Только, — она села рядом, положила ладони на плечи: — Руди, тогда, на скамейке… Я правду сказала. Я люблю тебя. Очень. А теперь сам решай.
А что можно было решать, когда без нее просто не прожить? И пусть раньше получалось как-то, но теперь, когда вернулся, когда рядом, когда все можно… Только целовать, желая, чтобы каждая секунда длилась не меньше вечности.
— Я тоже тебя люблю.
— Черт! — отстранилась вдруг она. — Скоро же Невилл придет! С этой его Ханной!
Алиса вскочила, взмахом палочки поправила покрывало и осмотрелась: что бы еще привести в порядок.
Она скрылась в одной из дверей — точно, там была гардеробная, — а он оглядывался, вспоминая то, что так давно не видел. Или не обращал внимания, как на фото на комоде. Четверо ребят стояли, обнявшись; смеялись и махали руками в камеру. Поттер, Уизли, Гермиона и Невилл. Так похожие на тех — и все же другие.
— Да, кстати! — вынырнула из гардеробной Алиса. — У тебя послезавтра интервью с «Ведьмополитеном».
— Чушь какая! — возмутился Родольфус. — Я не даю интервью дамским журналам.
— А придется, раз уж пообещал.
— Та-ак! И что еще тут натворил мой двойник?
— Устроился преподавателем ЗОТИ. Что тут смешного?
— Там Макгонагалл предложила мне эту же должность. И я почти согласился.
— Это судьба, не иначе, — хмыкнула она. — А еще он помирился с твоим братом.
— Что?! Но… С Басти?
— Именно. С Басти, у которого роман с твоей бывшей. А ты об этом знал?
— Конечно. Хоть они об этом долго не догадывались.
— А для твоего двойника это, похоже, стало сюрпризом.
Алиса замолчала, задумалась. Родольфус почувствовал укол ревности: кажется, они с этим вполне поладили! Его самого она ведь никогда не называла «Руди»! Но если она с двойником… Нет, вряд ли. Скорей, просто приятели, прямо как они с…
Страница 68 из 71
