Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
260 мин, 30 сек 11386
— У Невилла сегодня день рождения, — сказал вдруг.
— Спасибо, я знаю, — усмехнулась Алиса и вдруг застыла: — Или ты про другого? Про того Невилла?
— Да. Послушай, должен быть способ как-то… — «хоть одним глазком заглянуть туда», хотел сказать, но не стал. Слишком много он за все время узнал, чтобы понять: никакого способа нет, тот мир навсегда для него закрыт. — Ну что ж… Жаль, что я не успел его поздравить. А подарок сам прилетит. Остается надеяться, что и там все будет хорошо.
Алиса обняла его:
— Да. Что у них тоже все будет хорошо.
Здесь:
Луна спала, свернувшись клубочком, спрятав нос между их подушками. Точно котенок зимой. Невилл сдул с ее щеки пушистую прядь, осторожно коснулся губами. Она потянулась к нему, поцеловала, еще не проснувшись.
— Нам пора, — прошептал, касаясь губами маленького розового уха. — В Англии уже утро.
— А здесь за полдень, — улыбнулась она. — Просто у нас была длинная ночь.
— Самая лучшая ночь в моей жизни, — заверил ее Невилл. — Но нам и правда надо возвращаться.
Они вышли из палатки, и Луна тут же свернула ее, превратив в украшенный цветочками рюкзак. Хотела закинуть на плечо, но Невилл протянул руку:
— Давай мне.
— Конечно, — улыбнулась Луна. — Я слышала, что мужчинам положено носить сумки их девушек, но все равно так непривычно. А ведь я теперь твоя девушка, правда?
— Ты моя любимая девушка, — Невилл снова коснулся губами ее волос. Бросил взгляд на скалы в отдалении: теперь, в полдень, они были ровного фиолетового цвета. А несколько часов назад, на рассвете! Никогда бы не подумал, что в мире существует столько красок. Разноцветные всполохи, сменявшие друг друга то быстро, то медленнее… То переливаясь радугой, то, в нарушении всех законов спектра, голубой сменялся малиновым, тут же темнея почти до угольной черноты. И снова вспыхивая позолотой.
— Красиво было, правда?
— Очень.
А то, что произошло после, было еще чудеснее.
Интересно, стоил ли рассказать Роберту, что все, что написано в его книге — такая ерунда! Ладно, не все, но… Там написано про обычных ведьм, а у него — Луна. Луна, которая считала, что носы мешают целоваться, а потом громко удивлялась тому, что это не так.
Которая в самый важный момент могла отвлечься и начать рассказывать о последней экспедиции. А когда Невилл уже решил, что «неприличные действия» придется отложить на неопределенный срок (и даже немного огорчился по этому поводу), вдруг толкнула его на расстеленное одеяло, и…
А на ревнивое: «Откуда ты все это знаешь?!» — спокойно сказала, что тому, кто вырос почти в лесу, надо быть очень невнимательным, чтобы не догадаться, как размножаются магические существа.
— А что у всех остальных, включая магов и маглов, все то же самое, мне еще мама рассказывала, — закончила она, вытягиваясь рядом.
Нет, пожалуй, есть вещи, о которых никому не стоит говорить. Даже Роберту.
Потом Невилл сам не заметил, как заснул. Снилось разное, но запомнилась только тающая на ладони снежинка. Вроде той, что Луна когда-то ему привезла с далекого северного острова. Он тогда так и не успел загадать желание. То самое, несбыточное — не в счет.
Аппарировали прямо в комнату Луны. Там ничего не изменилось с того единственного раза, когда Невилл навещал ее — где-то в начале мая. Еще до того, как он, объяснив бабуле, что с этого дня будет жить самостоятельно, переехал в Хогсмид.
Пять портретов на потолке и соединяющая их надпись «Друзья».
— Думаешь, мы с тобой все еще «друзья»? — спросил.
— Разве любовь мешает дружбе?
Из-за окна послышался шум, хлопанье крыльев. Луна взмахнула палочкой, и в комнату влетела небольшая золотистая сипуха.
— Невилл, это тебе! Поздравление! — она отвязала от птичьей лапы записку. — Можно посмотреть, от кого?
Невилл кивнул.
— Это не только поздравление, это подарок! — воскликнула Луна, пробежав глазами несколько слов. — Вот, сам читай!
«С Днем Рождения, Невилл! Надеюсь, мой подарок тебя нашел. Имя сам выбери. Р. Л.»
— Невероятно, — прошептал.
Извинился — бестолково, скомкано, но Луна только улыбнулась:
— Конечно, иди!
Дверь снова вздрогнула, распахнулась:
— Роберт! — на пороге стоял второй обитатель комнаты, Лонгботтом-младший. Вернее, для него, скорей всего…
— Н-невилл?
И что же его выдало? Секундная заминка? Взгляд? Черт его знает, почему мальчишка вдруг вскинулся, выхватил палочку:
— Экспеллиармус!
«Спасибо, что не» Авадой«!»
Но как он дагадался?! Как и Алиса, в первую секунду? Неужели они с двойником так различаются? Тогда почему ему поверили авроры?
Поймать его палочку мальчишке не удалось — упала на пол. Прижал ее ногой, осторожно, будто чтобы не сломать. Неужели все еще надеется, что ошибается?
— Что дальше будете делать, мистер Лонгботтом?
— Я убью вас.
«Это вряд ли».
— Спасибо, я знаю, — усмехнулась Алиса и вдруг застыла: — Или ты про другого? Про того Невилла?
— Да. Послушай, должен быть способ как-то… — «хоть одним глазком заглянуть туда», хотел сказать, но не стал. Слишком много он за все время узнал, чтобы понять: никакого способа нет, тот мир навсегда для него закрыт. — Ну что ж… Жаль, что я не успел его поздравить. А подарок сам прилетит. Остается надеяться, что и там все будет хорошо.
Алиса обняла его:
— Да. Что у них тоже все будет хорошо.
Здесь:
Луна спала, свернувшись клубочком, спрятав нос между их подушками. Точно котенок зимой. Невилл сдул с ее щеки пушистую прядь, осторожно коснулся губами. Она потянулась к нему, поцеловала, еще не проснувшись.
— Нам пора, — прошептал, касаясь губами маленького розового уха. — В Англии уже утро.
— А здесь за полдень, — улыбнулась она. — Просто у нас была длинная ночь.
— Самая лучшая ночь в моей жизни, — заверил ее Невилл. — Но нам и правда надо возвращаться.
Они вышли из палатки, и Луна тут же свернула ее, превратив в украшенный цветочками рюкзак. Хотела закинуть на плечо, но Невилл протянул руку:
— Давай мне.
— Конечно, — улыбнулась Луна. — Я слышала, что мужчинам положено носить сумки их девушек, но все равно так непривычно. А ведь я теперь твоя девушка, правда?
— Ты моя любимая девушка, — Невилл снова коснулся губами ее волос. Бросил взгляд на скалы в отдалении: теперь, в полдень, они были ровного фиолетового цвета. А несколько часов назад, на рассвете! Никогда бы не подумал, что в мире существует столько красок. Разноцветные всполохи, сменявшие друг друга то быстро, то медленнее… То переливаясь радугой, то, в нарушении всех законов спектра, голубой сменялся малиновым, тут же темнея почти до угольной черноты. И снова вспыхивая позолотой.
— Красиво было, правда?
— Очень.
А то, что произошло после, было еще чудеснее.
Интересно, стоил ли рассказать Роберту, что все, что написано в его книге — такая ерунда! Ладно, не все, но… Там написано про обычных ведьм, а у него — Луна. Луна, которая считала, что носы мешают целоваться, а потом громко удивлялась тому, что это не так.
Которая в самый важный момент могла отвлечься и начать рассказывать о последней экспедиции. А когда Невилл уже решил, что «неприличные действия» придется отложить на неопределенный срок (и даже немного огорчился по этому поводу), вдруг толкнула его на расстеленное одеяло, и…
А на ревнивое: «Откуда ты все это знаешь?!» — спокойно сказала, что тому, кто вырос почти в лесу, надо быть очень невнимательным, чтобы не догадаться, как размножаются магические существа.
— А что у всех остальных, включая магов и маглов, все то же самое, мне еще мама рассказывала, — закончила она, вытягиваясь рядом.
Нет, пожалуй, есть вещи, о которых никому не стоит говорить. Даже Роберту.
Потом Невилл сам не заметил, как заснул. Снилось разное, но запомнилась только тающая на ладони снежинка. Вроде той, что Луна когда-то ему привезла с далекого северного острова. Он тогда так и не успел загадать желание. То самое, несбыточное — не в счет.
Аппарировали прямо в комнату Луны. Там ничего не изменилось с того единственного раза, когда Невилл навещал ее — где-то в начале мая. Еще до того, как он, объяснив бабуле, что с этого дня будет жить самостоятельно, переехал в Хогсмид.
Пять портретов на потолке и соединяющая их надпись «Друзья».
— Думаешь, мы с тобой все еще «друзья»? — спросил.
— Разве любовь мешает дружбе?
Из-за окна послышался шум, хлопанье крыльев. Луна взмахнула палочкой, и в комнату влетела небольшая золотистая сипуха.
— Невилл, это тебе! Поздравление! — она отвязала от птичьей лапы записку. — Можно посмотреть, от кого?
Невилл кивнул.
— Это не только поздравление, это подарок! — воскликнула Луна, пробежав глазами несколько слов. — Вот, сам читай!
«С Днем Рождения, Невилл! Надеюсь, мой подарок тебя нашел. Имя сам выбери. Р. Л.»
— Невероятно, — прошептал.
Извинился — бестолково, скомкано, но Луна только улыбнулась:
— Конечно, иди!
Дверь снова вздрогнула, распахнулась:
— Роберт! — на пороге стоял второй обитатель комнаты, Лонгботтом-младший. Вернее, для него, скорей всего…
— Н-невилл?
И что же его выдало? Секундная заминка? Взгляд? Черт его знает, почему мальчишка вдруг вскинулся, выхватил палочку:
— Экспеллиармус!
«Спасибо, что не» Авадой«!»
Но как он дагадался?! Как и Алиса, в первую секунду? Неужели они с двойником так различаются? Тогда почему ему поверили авроры?
Поймать его палочку мальчишке не удалось — упала на пол. Прижал ее ногой, осторожно, будто чтобы не сломать. Неужели все еще надеется, что ошибается?
— Что дальше будете делать, мистер Лонгботтом?
— Я убью вас.
«Это вряд ли».
Страница 69 из 71
