Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
260 мин, 30 сек 11387
И даже не потому, что смелости не хватит. Ненависти не хватит, желания уничтожить того, кто перед ним. У тех, кто по настоящему ненавидит, взгляд другой — нет в нем такой тоски и боли. Вроде и понял уже, что перед ним не тот, с кем он комнату делил, а все равно — не хочет в это верить. Все-таки до сих пор надеется.
— Мистер Лонгботтом, мне очень жаль, но я не тот, кто называл себя Робертом Лендерсом.
— Я знаю, — с презрением. И с обидой — как ни скрывал ее, все-таки прорвалась, послышалась.
И замолчал, будто не зная, не представляя, что делать. Прошелся по комнате, сердито пнув попавшиеся на пути кроссовки. И вдруг уставился на Родольфуса:
— Роберт сказал, что вы сможете вернуться, только если оба этого захотите. Почему вы вернулись?
«Не захотел быть подделкой. Не захотел забывать»…
— Это долгая история.
— Ничего, я послушаю, — уселся напротив. Забавно, но почему-то он был похож на Алису куда больше, чем ее сын из того мира.
Надо же, не думал, что рассказывать о том, что случилось за эти два месяца, будет настолько приятно. Вспоминал, проговаривал едва ли не каждый момент, будто снова проживая его. Потому что — пусть он и почти перестал быть собой… А может, и не переставал ни на минуту?! В любом случае, то, что произошло там, он тоже хотел бы помнить всегда.
Солнце поднялось уже высоко, когда Родольфус дошел до момента своей встречи с аврорами.
— Он, мой двойник совершенно точно подметил то, что отличает его от меня…
— И что же это? Какое-то слово?
— Кто в наше время верит словам… Не вернете мне палочку?
Чуть помедлил, но отдал. Толкнул по столу к Родольфусу.
Второй раз даже не сомневался, что получится.
— Не может этого быть!
Патронус погас. Привставший было при виде серебристой птицы, Невилл опустился на стул, спрятав лицо в ладонях.
— Это воспоминание о человеке, который спас мне жизнь… Так что вы собираетесь делать?
Ответить Невилл не успел — на подоконник опустилась молодая сова, стукнула клювом в стекло.
— Это мне, — сорвался он со стула.
«Кто бы сомневался? Мне здесь писать некому».
Прочитал записку, улыбнулся, черкнул пару строк в ответ.
— Передай Луне, что я скоро буду, — сказал, снова отворяя окно. — Все, лети… Роберт.
Невилл обернулся к Родольфусу. Тот даже удивился, как изменилось выражение его лица: из несчастного, растерянного он вдруг стал спокойным, уверенным в себе. Пожалуй, так же выглядела Алиса — перед тем, как вызвала своего патронуса в доме у Петтигрю.
— Раз ма… Раз она спасла вам жизнь… наверное, считала, что вы не такое уж и дерьмо.
— Да, она так считала. И кстати, тоже сразу догадалась о подмене. Как и вы.
— Знаете, я не буду вас убивать. И вызывать авроров тоже не буду. Можете идти, куда хотите, — он направился к двери.
— Невилл!
Остановился, оглянулся удивленно.
— Не знаю, успел ли он вам это сказать. Но, думаю, для него было бы важно… С днем рождения, Невилл!
Невилл закрыл за собой дверь, от души надеясь, что его «спасибо» прозвучало вовсе не глупо или жалобно. День рождения… да, такого«подарочка» он еще не получал.
Совсем не так он представлял себе встречу с Лестрейнджем. Надо будет выбросить и его фото, как выбросил фотографии Рабастана и Беллатрикс. Или оставить? Все-таки это еще и Роберт.
Интересно, что бы сказали его родители, узнав, как он поступил? Эти, про которых рассказывали оба двойника, наверное, согласились бы, одобрили. Или нет? А его, настоящие, уже никогда ничего не скажут.
Начал спускаться — аппарировать все-таки лучше с улицы. И чуть не столкнулся со взъерошенной, взволнованной Росмертой.
— Невилл, солнышко, — она с трудом перевела дыхание. — Тут тебя в Мунго просят, только быстро.
Сердце подпрыгнуло к самому горлу. Неужели там что-то случилось? Мерлин, ну что за день сегодня!
— Беги-ка вниз, они камин открыли, чтобы не аппарировать и на улице не ждать! — крикнула она ему вслед.
Из-за двери палаты сорок девять — белой, деревянной, знакомой до малейшей заусеницы — доносились голоса. Невилл был уверен, что никогда не слышал их, по крайней мере, в сознательном возрасте. Не слышал, не помнил, и все же узнал.
Но это… это же невозможно!
— Может, вы все-таки объясните, я понять не могу!
Мама?
И тут же тихое, спокойное:
— Льиса, сядь и помолчи. У доктора шок, не видишь, что ли?
Папа.
— Фрэнк, какого черта?! Я столько лет молчала, могу я теперь…
— Можешь. Но сначала — сядь и помолчи.
А Невилл стоял и не решался открыть дверь, пока она сама не распахнулась. Целитель Строут выскочила из палаты, увидела Невилла, всплеснула руками и куда-то умчалась.
А он перешагнул порог… и встретился взглядом с мамой.
Она была такой же, какой он привык ее видеть все эти годы, но в то же время другой. Обычно бледное лицо сейчас горело румянцем, а глаза… Даже цвет изменился, став то ли темней, то ли ярче.
— Мистер Лонгботтом, мне очень жаль, но я не тот, кто называл себя Робертом Лендерсом.
— Я знаю, — с презрением. И с обидой — как ни скрывал ее, все-таки прорвалась, послышалась.
И замолчал, будто не зная, не представляя, что делать. Прошелся по комнате, сердито пнув попавшиеся на пути кроссовки. И вдруг уставился на Родольфуса:
— Роберт сказал, что вы сможете вернуться, только если оба этого захотите. Почему вы вернулись?
«Не захотел быть подделкой. Не захотел забывать»…
— Это долгая история.
— Ничего, я послушаю, — уселся напротив. Забавно, но почему-то он был похож на Алису куда больше, чем ее сын из того мира.
Надо же, не думал, что рассказывать о том, что случилось за эти два месяца, будет настолько приятно. Вспоминал, проговаривал едва ли не каждый момент, будто снова проживая его. Потому что — пусть он и почти перестал быть собой… А может, и не переставал ни на минуту?! В любом случае, то, что произошло там, он тоже хотел бы помнить всегда.
Солнце поднялось уже высоко, когда Родольфус дошел до момента своей встречи с аврорами.
— Он, мой двойник совершенно точно подметил то, что отличает его от меня…
— И что же это? Какое-то слово?
— Кто в наше время верит словам… Не вернете мне палочку?
Чуть помедлил, но отдал. Толкнул по столу к Родольфусу.
Второй раз даже не сомневался, что получится.
— Не может этого быть!
Патронус погас. Привставший было при виде серебристой птицы, Невилл опустился на стул, спрятав лицо в ладонях.
— Это воспоминание о человеке, который спас мне жизнь… Так что вы собираетесь делать?
Ответить Невилл не успел — на подоконник опустилась молодая сова, стукнула клювом в стекло.
— Это мне, — сорвался он со стула.
«Кто бы сомневался? Мне здесь писать некому».
Прочитал записку, улыбнулся, черкнул пару строк в ответ.
— Передай Луне, что я скоро буду, — сказал, снова отворяя окно. — Все, лети… Роберт.
Невилл обернулся к Родольфусу. Тот даже удивился, как изменилось выражение его лица: из несчастного, растерянного он вдруг стал спокойным, уверенным в себе. Пожалуй, так же выглядела Алиса — перед тем, как вызвала своего патронуса в доме у Петтигрю.
— Раз ма… Раз она спасла вам жизнь… наверное, считала, что вы не такое уж и дерьмо.
— Да, она так считала. И кстати, тоже сразу догадалась о подмене. Как и вы.
— Знаете, я не буду вас убивать. И вызывать авроров тоже не буду. Можете идти, куда хотите, — он направился к двери.
— Невилл!
Остановился, оглянулся удивленно.
— Не знаю, успел ли он вам это сказать. Но, думаю, для него было бы важно… С днем рождения, Невилл!
Невилл закрыл за собой дверь, от души надеясь, что его «спасибо» прозвучало вовсе не глупо или жалобно. День рождения… да, такого«подарочка» он еще не получал.
Совсем не так он представлял себе встречу с Лестрейнджем. Надо будет выбросить и его фото, как выбросил фотографии Рабастана и Беллатрикс. Или оставить? Все-таки это еще и Роберт.
Интересно, что бы сказали его родители, узнав, как он поступил? Эти, про которых рассказывали оба двойника, наверное, согласились бы, одобрили. Или нет? А его, настоящие, уже никогда ничего не скажут.
Начал спускаться — аппарировать все-таки лучше с улицы. И чуть не столкнулся со взъерошенной, взволнованной Росмертой.
— Невилл, солнышко, — она с трудом перевела дыхание. — Тут тебя в Мунго просят, только быстро.
Сердце подпрыгнуло к самому горлу. Неужели там что-то случилось? Мерлин, ну что за день сегодня!
— Беги-ка вниз, они камин открыли, чтобы не аппарировать и на улице не ждать! — крикнула она ему вслед.
Из-за двери палаты сорок девять — белой, деревянной, знакомой до малейшей заусеницы — доносились голоса. Невилл был уверен, что никогда не слышал их, по крайней мере, в сознательном возрасте. Не слышал, не помнил, и все же узнал.
Но это… это же невозможно!
— Может, вы все-таки объясните, я понять не могу!
Мама?
И тут же тихое, спокойное:
— Льиса, сядь и помолчи. У доктора шок, не видишь, что ли?
Папа.
— Фрэнк, какого черта?! Я столько лет молчала, могу я теперь…
— Можешь. Но сначала — сядь и помолчи.
А Невилл стоял и не решался открыть дверь, пока она сама не распахнулась. Целитель Строут выскочила из палаты, увидела Невилла, всплеснула руками и куда-то умчалась.
А он перешагнул порог… и встретился взглядом с мамой.
Она была такой же, какой он привык ее видеть все эти годы, но в то же время другой. Обычно бледное лицо сейчас горело румянцем, а глаза… Даже цвет изменился, став то ли темней, то ли ярче.
Страница 70 из 71
