Земля

— Дерзишь, — вздохнул Дик, щекоча его под подбородком. Он предавался разврату с человеком ниже его по положению, и этот человек готов был слушаться его даже в постели. Осознание этого опьяняло его, вселяя странную дрожь.

— Хочешь в наказание полировать мой клинок до утра? — полушутливо добавил он. Было интересно, что ответит Диего.

— Мне это будет только в удовольствие, монсеньор, — заверил тот и приподнялся, уперевшись руками по обе стороны от него. — Или, может быть, вам всё же будет угодно проехаться на моём жеребце?

Дик негромко рассмеялся и отказался, мимоходом польстив:

— Боюсь, для меня он будет слишком велик и страшен. — И почувствовал, как потеплели щёки Диего под пальцами.

Со всей скромностью, приличествующей человеку его звания, и с осторожностью, необходимой в обиталище Мирабеллы, Диего ушёл ещё затемно, оставив Дика смотреть десятый сон. Тот краем сознания отметил шорох одежды и скрип двери, а потом свернулся клубком на освободившемся месте.

Вскоре Диего вернулся.

— Монсеньор! — громко позвал он и потряс Дика за плечо. — Монсеньор, вставайте, скорее!

В полусне Дика кольнуло предчувствием беды.

— Что? — спросил он, уставившись на Диего.

— Герцогиня не выходила из часовни, — сообщил тот. — На стук не отзывается. Нужны ваши распоряжения.

Дик торопливо откинул одеяло, выбираясь из тёплого кокона, который ещё хранил терпкий запах разгорячённых тел. Одевался он по-военному быстро, с первого раза попадая крючками в петли, но в то же время что-то внутри него уже твёрдо знало, что спешить некуда.

Возле дверей часовни, как и прошлым вечером, толпились солдаты — Диего поднял всех, уже догадавшись, что дверь всё же придётся ломать. Место, где лежал Нэд, присыпали песком, и за ночь он побурел от впитавшейся крови.

Ни на кого не глядя, Дик подошёл к дверям, возле которых топтался отец Маттео, эсператист в чёрной сутане — сколько он успел натворить зла своей ложью? Или не ведал, что творит?

Не заботясь, что может поранить руку, Дик с ходу ударил кулаком в дубовую створку.

— Герцогиня, откройте! — громко потребовал он. — Прошу вас, уже утро!

За дверями стояла мёртвая тишина, и Дик сделал шаг назад.

— Ломайте, — отрывисто приказал он, не обращая внимания на то, как напрягся священник. Это не имело значения.

Лому двери не поддались, солдаты принесли топоры, с заднего двора притащили бревно, чтобы использовать его как таран. Отойдя в сторону, Дик равнодушно смотрел на эту суету. Так, наверное, чувствует себя больной перед операцией, не в силах что-то изменить.

Створки затрещали. Диего незаметно для окружающих сжал руку Дика, и тот ответил ему таким же слабым пожатием. Ничего уже нельзя было исправить.

Одна створка распахнулась раньше, и Дик поторопился войти. Никто не последовал за ним, только Диего шагнул внутрь и замер у изуродованной двери.

Дик сразу увидел то, что ожидал увидеть. Свечи догорели, сквозь узкие окна часовни пробивался первый луч утреннего солнца. Герцогиня Мирабелла лежала ничком на том самом месте, где вчера вечером Дик застал её молящейся.

Он подошёл словно во сне, на негнущихся ногах, жадно впитывая в память представшую перед ним картину. Слетевшая с ноги туфля — вероятно, его мать какое-то время билась в агонии. Раскинутые руки — наверное, царапала каменные плиты пола, а может быть, и нет. Растрепавшиеся волосы — не успела поправить причёску или просто не обратила внимания, сначала в гневе, потом в молитвенном экстазе. На затылке — запёкшаяся кровь и ещё что-то беловатое, похожее на желе.

Дик тихонько подтолкнул носком сапога увесистый обломок гипса, валяющийся рядом, и тот заскрежетал. Эхо подхватило скрежет, превратив в рычание камня, недовольного тем, что крови так мало. Потом Дик поднял голову наверх и безошибочно нашёл место, где скромная гипсовая лепнина на потолке Создателева дома откололась, чтобы убить единственную искренне верящую в Него из всех, кто был в замке.

— Слава Литу и хвала, очнулся!

Сморгнув, Дик приподнялся на постели, недоумевая, как он сюда попал. Ведь только что он стоял… Где он стоял, вспомнить не получалось.

— Нэн, а ты чего тут? — спросил он, щурясь на старуху, которая сидела в кресле рядом с его постелью.

— Как чего? — возмутилась та. — С тех пор как матушка ваша прибралась, так вы и не… Эй-эй-эй, сударь мой!

Сухая лапка залепила Дику оглушительную оплеуху, от которой зазвенело в голове. Дыхание перехватило. Вот что он забыл, потому что это было слишком страшно. Только что он стоял над холодным телом матери, которую убил своей колдовской волей, а теперь непонятно как оказался в постели, из которой Диего вытащил его час назад.

— Который час? — спросил Дик и начал выбираться из кровати. — Нужно распорядиться, чтобы её похоронили как полагается. Главное, кровь смойте. Наверное, нужен чепец, чтобы прикрыть… И как девочки? Кто с ними?

Нэн посмотрела на него с таким ужасом и жалостью, что он осёкся и замер, не завершив начатого движения.