Земля

Диего подкрался неслышно, наверное, всё это время сторожил дверь, и Дик некоторое время изучал его осунувшееся лицо с фиолетовыми кругами под глазами.

— Простите, монсеньор, — прошептал Диего наконец, кусая белые губы. — Я должен был увести герцогиню…

— Ничего не изменить, — так же шёпотом ответил ему Дик. — Ступай.

Через неделю он был здоров, но не чувствовал никакого прилива сил. Его не радовало ни солнце, ни даже циничное осознание того, что со смертью матушки больше никто не станет мучить его и сестёр. Замок словно смыкал вокруг него тяжёлые стены, и Дик боялся, что камням было мало крови.

Он не желал никого видеть, и только изредка бродил по пустым коридорам, всё больше понимая, что жить здесь уже нельзя. Как отличался замок надорских герцогов от особняка Алвы, где, несмотря на некоторую мрачность, всё же был уют и чувство безопасности!

Однажды Дик зашёл в опустевшие покои матушки. Их никто не запирал и никто не трогал, и Дик смог осмотреться, хотя то и дело казалось, что матушка вот-вот выйдет из смежной комнаты и поинтересуется, почему он не преклонил колена перед иконой святого Алана. Икона висела на прежнем месте, над столом, куда матушка велела её повесить. Чувствуя себя святотатцем, Дик порылся в ящиках, открыл пустые шкафы, заглянул в гардеробную и нигде не нашёл ни алатских шалей, ни письменного прибора.

Когда он бездумно ровнял стопку жёлтой бумаги, скрипнула дверь.

— Дикон? — тихо спросил кузен, протискивая свою тушу в комнату. Дик видел его всего несколько раз, Наль навещал его, когда он лежал больной, но поговорить они толком не смогли.

— Да? — отозвался Дик. Бумага порезала палец, и он сунул его в рот.

— Мне очень жаль, Дикон, — опустив глаза, признался Наль. — Я… много думал с тех пор, как герцогиня умерла.

— И что же ты надумал?

— Что… что батюшка тоже не вечен, — промолвил кузен. — И однажды мне придётся…

— Надеть графскую цепь и управлять Лараком, — подхватил Дик.

— Как ты можешь! — воскликнул Наль. — Я не думаю об этом, я только о том, что батюшки и матушки не станет!

— Зря не думаешь, — сообщил ему Дик.

— Ты переменился, — заметил кузен.

— А ты нет, — в пику ему ответил Дик, искоса оглядывая его. — Разве что ещё растолстел. Не хочешь жениться?

Наль вспыхнул, как девица.

— Влюблён? — угадал Дик.

— Да… безнадёжно… — Кузен опустил голову.

— Так что же ты? — заинтересовался Дик. — Пытался ухаживать?

Наль посмотрел на него как на сумасшедшего.

— Ты что, Дикон! Я — и она!

— Маркиза? Герцогиня? Королева?

— Виконтесса, и не шути так больше!

— Так вы же с ней ровня. Ты даже не пытался? — возмутился Дик.

— В том-то и дело, что не ровня, — тяжко вздохнул Наль. — Я — бедный дворянчик из провинции, она — фрейлина её величества, из богатого семейства… Это просто чудо, что она не замужем в двадцать пять, иначе бы я сошёл с ума.

— Ага, значит, надеешься! — хмыкнул Дик. — А ты трус, кузен.

— Я не трус! Но если кто-то из её родичей вызовет меня, я погибну!

— Так значит, ты не готов умереть за свою любовь? — Дик приподнял бровь, совсем как Алва, и вдруг вспомнил кровавую грязь, в которой лежал лицом, едва не отдав жизнь за того, кого любил.

— Это ты герой, — возразил Наль, барабаня пальцами по столу. — Герой войны, герцог, оруженосец маршала…

Дик мысленно продолжил список и едва не захохотал от того, как нелепо он прозвучал бы, если выговорить вслух.

— Ладно, — сказал он. — Я хотел тебя спросить, не видел ли ты счётную книгу? Герцогиня забрала её себе, я хотел найти, кое-что сверить…

— В смысле? — не понял Наль. — Батюшка завёл новую, зачем тебе старая?

— Как зачем? Я же учусь управлять Надором!

— Хм… — Наль оглянулся вокруг, как будто надеялся найти книгу на столе. — Нет, я не видел. Наверное, нужно у батюшки спросить… А герцогиня не могла её сжечь? Она ведь рвала и метала, книга могла попасться ей под горячую руку…

До Дика наконец дошло: Наль прекрасно знает, отчего матушка была в ярости. Он знал, что привёз, и привёз нарочно. Стало противно сидеть рядом с кузеном, но показывать это было ни в коем случае нельзя.

— Ладно, спрошу. — Дик поднялся, несильно хлопнув ладонью по столу. — Пойдём, Наль, время обедать.

Кузен расцвёл и встал со стула, но у двери схватил Дика за рукав и, понизив голос, проговорил:

— Послушай, я давно хотел тебя предупредить… Видишь ли, Дикон… Мне кажется, ты должен поскорее жениться!

— Это почему? — нахмурился Дик. Наль замялся.

— Ну, видишь ли… У тебя нет прямых наследников, и на Надор может претендовать кто угодно…

— Ты, например?

— Я?! — Наль замахал руками. — Да ты что! Я — и Надор! С ума сошёл?

— Ну, не пугайся так. — Дик успокаивающе погладил его по плечу. — Если я умру, не оставив наследников, то всё достанется сёстрам и их мужьям. Этой осенью я написал завещание, ты не знал? Полагаю, его величество не будет против, в исключительных случаях так делается, а Надор — не какое-нибудь поместье, а целая провинция. Ну, я обедать, а ты?