Фандом: Гарри Поттер. Если б Грейнджер знала, чем для нее обернутся ближайшие дни, она бы точно не отправилась на задание в одиночку.
139 мин, 40 сек 13419
— Уверяю вас, мэм, — промямлил уже сидящий на постели Кормак, — я не совсем понимаю, о чем вы говорите. Но если я хм… виноват, то, как честный волшебник, готов жениться… — увидев занесенную над головой скалку, он уклонился в сторону и прибавил: — В самые короткие сроки.
— Да я тебе твою женилку в блин раскатаю! И конвертиком сложу! Предупреждаю, если ты… еще раз… распустишь свои руки… и не только… Ты у меня чайной ложкой на пляже прикрываться сможешь! Рон — мой, и, уверяю, только твоей заднице грозит реальная угроза в виде моей скалки! В больнице Святого Мунго ты станешь еб… — Сью осеклась, заметив прищуренный взгляд мужа, — п… просто звездой, я тебе это обещаю, засранец!
— Черт, Уизли, угомони свою фурию! — завопил Маклагген, вскакивая с кровати, и сразу получил сильный тычок скалкой. — Ай! Больно же!
— Не смей указывать моему мужу. Это моя работа!
— Уизли, твоя, чего, с цепи сорвалась?
— А мне каково, ты, клоун месяца?! — несколько отчаянно поинтересовался Рон у Кормака. — Это всё твоя привычка спорить по поводу и без!
— Да, его родители, наверное, на спор зачали! — вставила миссис Уизли. — Маклагген, я тебя предупредила…
— Киса, — Рон слегка потянул Сью за руку, — ну, пойдем домой, — лицо жены даже просветлело от этих слов. — А тебя, Маклагген, я завтра жду в своем кабинете. Тебе грозит весьма серьезная проверка на предмет всяких запрещенных артефактов. Обыск я гарантирую!
— Это произвол! — возмутился Кормак и вскочил на ноги. Держать равновесие еще плохо получалось. Немного шатало. — Я… болен! Мне говорящие лягушки мерещатся! Вот…
— И палочку у тебя отберу, — прибавил Рон. — Пока пить не научишься! — и осторожно потянул жену к камину, но она вырвалась и в очередной раз огрела Маклаггена скалкой.
— Нет, блин, что я сделал-то? Что?!
— Ты поцеловал моего мужа, пиявка озабоченная! Запомни: ты в первый и последний раз присосался к моему пупсику! Иначе ты себя в зеркале очень долго не распознаешь. Маньяк! Гомосексуальный!
— Я и… Да ну на хрен! — Кормак недоверчиво качал головой. — Лягушку поцеловать мог, но тебя, Уизли, даже под наркозом… даже под Империо…
Красная злая физиономия Рона утверждала обратное.
— Твою мать… — Маклаггену тотчас стало плохо, и он рванул в ванную, громко хлопнув дверью.
Пить эта жертва алкоголя точно в ближайшее время перестанет.
— Домой, — скомандовала Сью. — Будет знать, с кем связываться…
Гермиона проснулась с первым лучом солнца. Малфой тихо и безмятежно спал рядом, едва прикрытый простыней. Привычно закинув руку за голову, он невольно позволял лягушке получать удовольствие от созерцания почти обнаженной натуры.
Должно быть, Драко разделся, когда Гермиона уже заснула. И теперь его руки, полуголое тело, ноги — всё приковывало взгляд озабоченной лягушки. Потому что она не забыла. Не настолько же была пьяна, чтобы не помнить о сказанном. Не настолько, чтобы забыть полунамеки… Соблазны… Желания… Она бы многое позволила этой ночью, если бы…
Но чуда так и не произошло.
Утро — особое время для мужчины, и природа нагло напоминала об этом. Взгляд зацепился за явные признаки эрекции. О бог ты мой, это заставило покраснеть. Совсем ненадолго. Гермиона бесстыдно подсматривала. Что тут скажешь? Но Драко ведь не видит. Не замечает ее жадных глаз. Не понимает, как она заводится от вида его члена, подчиняясь доминирующему в данный момент инстинкту.
«Нет! Хватит… Не смотри! Забудь. Вспомни, что Малфой струсил. Вспомни… Он так и не поцеловал тебя. Не поцеловал»…
Спящий Драко слегка повернулся набок, почти как прошлой ночью… Солнечный свет играл в его волосах, зайчиками скользил по шее. Ресницы отбрасывали тень, кажущуюся угольной в контрасте со светлой кожей. Губы чуть приоткрылись…
Драко спал.
Безмятежно. Сладко.
Ни злости. Ни высокомерия. Ни заносчивости.
Не враг — просто человек. Которого можно полюбить.
Лягушка подкралась поближе, всматриваясь в казавшееся особенно красивым лицо. Она хотела запомнить его таким.
Гермиона уловила аромат. Незнакомый и памятный. Такой далекий и интимный одновременно. От Драко веяло теплом, нежностью и лаской. И… любовью. Так пахнет только родной человек. Это не зов природы, а что-то необъяснимое и высокое. Наверное, так и рождается духовная близость…
Губы Драко совсем рядом. Настолько, что можно ощутить его дыхание.
Сердце Гермионы… Оно замирало… хотело… подталкивало.
Шептало, что сейчас особый момент.
Волшебный.
Неповторимый.
«О господи, нет сил»…
Гермиона сама не заметила, как приблизилась к Драко вплотную и едва-едва коснулась губ губами…
И легкого невинного поцелуя хватило, чтобы внутри всё перевернулось. Чтобы взволнованное сердце снова стало человеческим. Гермиона стала собой, но оторваться от губ она так и не смогла.
Всего секунда… и ресницы Малфоя дрогнули.
Спросонья ощущая необыкновенно нежное прикосновение, разум Драко всё никак не мог осознать происходящее.
Его целуют.
— Да я тебе твою женилку в блин раскатаю! И конвертиком сложу! Предупреждаю, если ты… еще раз… распустишь свои руки… и не только… Ты у меня чайной ложкой на пляже прикрываться сможешь! Рон — мой, и, уверяю, только твоей заднице грозит реальная угроза в виде моей скалки! В больнице Святого Мунго ты станешь еб… — Сью осеклась, заметив прищуренный взгляд мужа, — п… просто звездой, я тебе это обещаю, засранец!
— Черт, Уизли, угомони свою фурию! — завопил Маклагген, вскакивая с кровати, и сразу получил сильный тычок скалкой. — Ай! Больно же!
— Не смей указывать моему мужу. Это моя работа!
— Уизли, твоя, чего, с цепи сорвалась?
— А мне каково, ты, клоун месяца?! — несколько отчаянно поинтересовался Рон у Кормака. — Это всё твоя привычка спорить по поводу и без!
— Да, его родители, наверное, на спор зачали! — вставила миссис Уизли. — Маклагген, я тебя предупредила…
— Киса, — Рон слегка потянул Сью за руку, — ну, пойдем домой, — лицо жены даже просветлело от этих слов. — А тебя, Маклагген, я завтра жду в своем кабинете. Тебе грозит весьма серьезная проверка на предмет всяких запрещенных артефактов. Обыск я гарантирую!
— Это произвол! — возмутился Кормак и вскочил на ноги. Держать равновесие еще плохо получалось. Немного шатало. — Я… болен! Мне говорящие лягушки мерещатся! Вот…
— И палочку у тебя отберу, — прибавил Рон. — Пока пить не научишься! — и осторожно потянул жену к камину, но она вырвалась и в очередной раз огрела Маклаггена скалкой.
— Нет, блин, что я сделал-то? Что?!
— Ты поцеловал моего мужа, пиявка озабоченная! Запомни: ты в первый и последний раз присосался к моему пупсику! Иначе ты себя в зеркале очень долго не распознаешь. Маньяк! Гомосексуальный!
— Я и… Да ну на хрен! — Кормак недоверчиво качал головой. — Лягушку поцеловать мог, но тебя, Уизли, даже под наркозом… даже под Империо…
Красная злая физиономия Рона утверждала обратное.
— Твою мать… — Маклаггену тотчас стало плохо, и он рванул в ванную, громко хлопнув дверью.
Пить эта жертва алкоголя точно в ближайшее время перестанет.
— Домой, — скомандовала Сью. — Будет знать, с кем связываться…
Гермиона проснулась с первым лучом солнца. Малфой тихо и безмятежно спал рядом, едва прикрытый простыней. Привычно закинув руку за голову, он невольно позволял лягушке получать удовольствие от созерцания почти обнаженной натуры.
Должно быть, Драко разделся, когда Гермиона уже заснула. И теперь его руки, полуголое тело, ноги — всё приковывало взгляд озабоченной лягушки. Потому что она не забыла. Не настолько же была пьяна, чтобы не помнить о сказанном. Не настолько, чтобы забыть полунамеки… Соблазны… Желания… Она бы многое позволила этой ночью, если бы…
Но чуда так и не произошло.
Утро — особое время для мужчины, и природа нагло напоминала об этом. Взгляд зацепился за явные признаки эрекции. О бог ты мой, это заставило покраснеть. Совсем ненадолго. Гермиона бесстыдно подсматривала. Что тут скажешь? Но Драко ведь не видит. Не замечает ее жадных глаз. Не понимает, как она заводится от вида его члена, подчиняясь доминирующему в данный момент инстинкту.
«Нет! Хватит… Не смотри! Забудь. Вспомни, что Малфой струсил. Вспомни… Он так и не поцеловал тебя. Не поцеловал»…
Спящий Драко слегка повернулся набок, почти как прошлой ночью… Солнечный свет играл в его волосах, зайчиками скользил по шее. Ресницы отбрасывали тень, кажущуюся угольной в контрасте со светлой кожей. Губы чуть приоткрылись…
Драко спал.
Безмятежно. Сладко.
Ни злости. Ни высокомерия. Ни заносчивости.
Не враг — просто человек. Которого можно полюбить.
Лягушка подкралась поближе, всматриваясь в казавшееся особенно красивым лицо. Она хотела запомнить его таким.
Гермиона уловила аромат. Незнакомый и памятный. Такой далекий и интимный одновременно. От Драко веяло теплом, нежностью и лаской. И… любовью. Так пахнет только родной человек. Это не зов природы, а что-то необъяснимое и высокое. Наверное, так и рождается духовная близость…
Губы Драко совсем рядом. Настолько, что можно ощутить его дыхание.
Сердце Гермионы… Оно замирало… хотело… подталкивало.
Шептало, что сейчас особый момент.
Волшебный.
Неповторимый.
«О господи, нет сил»…
Гермиона сама не заметила, как приблизилась к Драко вплотную и едва-едва коснулась губ губами…
И легкого невинного поцелуя хватило, чтобы внутри всё перевернулось. Чтобы взволнованное сердце снова стало человеческим. Гермиона стала собой, но оторваться от губ она так и не смогла.
Всего секунда… и ресницы Малфоя дрогнули.
Спросонья ощущая необыкновенно нежное прикосновение, разум Драко всё никак не мог осознать происходящее.
Его целуют.
Страница 29 из 39
