Фандом: Гарри Поттер. Если б Грейнджер знала, чем для нее обернутся ближайшие дни, она бы точно не отправилась на задание в одиночку.
139 мин, 40 сек 13420
Целуют немного робко, даже целомудренно, но — о, черт! — как сладко и восхитительно. Даже в этой мимолетной ласке чувствуется желание: жгучее и страстное.
Её желание.
А разум еще спит и не понимает — кто это…
Только губы сами собой движутся в ответ, позволяя чуть углубить взаимное единение. Окутанный сладким дыханием Драко невольно, неосознанно касается руки незнакомки кончиками пальцев…
Еще секунда… и его губы замирают. И рука тоже.
«Стоп! В постели… девушка?!»
Реальность врывается диким вихрем в одурманенное сознание.
«Девушка»…
«Лягушка!»
Она поцеловала его.
Драко почувствовал, как незнакомка отстранилась.
«Наглая. Отчаянная. Дурочка»… — с волнением.
Все будто замерло на один миг… Второй… Третий…
Гермиона испуганно, с гулко стучащим о ребра сердцем, следила, как глаза Драко открываются…
За доли секунды Малфой всё понял: он узнает этот взгляд из тысячи!
«Это… Грейнджер!»
… Стихи в главе — выдержка из стиха П. Давыдова. Очень надеюсь, что воспроизвела их по памяти без особых ошибок. Я знаю, это дикое АУ. Но подошли как нельзя лучше.
Беги, Гермиона…
Беги из его дома. Из города. А еще лучше — из страны.
Нет, с планеты!
Беги и забудь о соблазнах. Будто не было этого кошмара, прошлой ночи и обжигающе-чувственных слов. Выброси из головы мечты о губах, дурманящих поцелуями. Навсегда! Ты ведь уже не лягушка — волшебница. Уноси ноги немедленно — Малфой убьет тебя. Заавадит к чертям собачим.
Дважды!
— Доброе утро, — единственное, что смогла прошептать под уничтожающим взглядом.
«Доброе утро? Ты совсем рехнулась? Что с тобой? Палочка… Где моя палочка?» — только это сейчас важно.
Гермиона на миг паникует, но тут же берет себя в руки.
А чуда не происходит: Драко будто ошпаренный шарахается от нее. Отползает, как от чумной, в поисках палочки.
— О, чтоб тебя! — падает с кровати.
Беги, дура.
И это, возможно, последняя разумная мысль. У обоих.
Гермиона старается дотянуться до своей палочки. Она так близко… И безнадежно далеко.
Но Малфою никак не добраться до своей, а сознание анализирует происходящее. Сумасшедший, бегающий по сторонам взгляд — и мозг Драко оценивает возможные шансы на возмездие с потрясающей скоростью: ему не успеть. Грейнджер исчезнет раньше, чем он отомстит. Нападать, конечно, не станет из-за долбаной гриффиндорской благодарности, но если аппарирует… Достать будет сложнее.
А эту нахалку надо удержать. Нельзя отпускать ее безнаказанной! Провести Малфоя и не поплатиться за это? Нет уж! Дудки! Он любит взрослые игры.
Стремительный выпад в сторону…
Гермиона ошалело хватает палочку и трангрессирует, понимая — Малфой вцепился мертвой хваткой.
И это уже точно… катастрофа.
После аппарации их отбрасывает в разные стороны. Случай или собственная воля? Скорее — второе, потому что находиться так близко очень опасно. Малфой в гневе. И это еще слабо сказано! Шок прошел, и теперь ураган злости грозит стать неуправляемым.
Гермиона отступает под сердитым взглядом Драко, не решаясь применить палочку против безоружного. Того, кто помог. Пусть и помимо собственной воли. Против того, кто и сейчас остается чертовски соблазнительным даже в гневе — полураздетый Драко Малфой.
Первый же попавшийся ему под руку стул летит в стену, с глухим звуком разваливаясь на части. Голова Грейнджер инстинктивно втягивается в плечи. Минус один стул… Главное, не минус Гермиона. Слава Мерлину!
А Малфой приближается, и будто змея ползет к добыче: желваки играют, зубы стиснуты до скрежета, тяжелое дыхание вздымает обнаженную грудь. Драко разгневан. И она — Гермиона Грейнджер — тому причиной! Зрачки расширены, и всполохи серого тонут в их темноте.
Черные глаза. Черная злоба. Черное сердце?
Гермиона ударяется поясницей о стол, морщится от боли и, чуть обернувшись, медленно обходит препятствие, не спуская с Малфоя бдительного взгляда.
— Почему же ты бежишь, Грейнджер? — издевается Драко. — Как это не по-гриффиндорски! Твой гребаный факультет был бы очень разочарован.
— А почему ты меня догоняешь? Как это не по-слизерински! — язвит она. Злорадствовать больше — совесть не позволяет.
— На какой-то миг, на какой-то долбаный миг, я подумал, что это ты… Один раз. А должен был сразу понять, что на подобные выкрутасы способна только ты! Такой наглой, бесцеремонной, самоуверенной особы в мире больше не сыщешь! — «Я должен был догадаться. Я — идиот! Малфой, слышишь, ты идиот! Ты на взводе. И что? Эта гриффиндорка достала тебя. Как никто другой. Как никто!»
— Малфой, давай поговорим как взрослые люди…
Он делает еще шаг — Гермиона отступает. Ее сердце колотит в ребра с такой силой, что каждый удар можно не только почувствовать, но и, наверное, увидеть.
— Люди? Люди! Ох, как мы заговорили… Ты сделала из меня идиота, твою мать! Ты почти поимела меня этой ночью! Нет, почему же почти? Ты меня уже поимела!
— Ты все преувеличиваешь. Я не собиралась…
Её желание.
А разум еще спит и не понимает — кто это…
Только губы сами собой движутся в ответ, позволяя чуть углубить взаимное единение. Окутанный сладким дыханием Драко невольно, неосознанно касается руки незнакомки кончиками пальцев…
Еще секунда… и его губы замирают. И рука тоже.
«Стоп! В постели… девушка?!»
Реальность врывается диким вихрем в одурманенное сознание.
«Девушка»…
«Лягушка!»
Она поцеловала его.
Драко почувствовал, как незнакомка отстранилась.
«Наглая. Отчаянная. Дурочка»… — с волнением.
Все будто замерло на один миг… Второй… Третий…
Гермиона испуганно, с гулко стучащим о ребра сердцем, следила, как глаза Драко открываются…
За доли секунды Малфой всё понял: он узнает этот взгляд из тысячи!
«Это… Грейнджер!»
… Стихи в главе — выдержка из стиха П. Давыдова. Очень надеюсь, что воспроизвела их по памяти без особых ошибок. Я знаю, это дикое АУ. Но подошли как нельзя лучше.
Глава 8. Долго и счастливо?
По взгляду Драко стало понятно:Беги, Гермиона…
Беги из его дома. Из города. А еще лучше — из страны.
Нет, с планеты!
Беги и забудь о соблазнах. Будто не было этого кошмара, прошлой ночи и обжигающе-чувственных слов. Выброси из головы мечты о губах, дурманящих поцелуями. Навсегда! Ты ведь уже не лягушка — волшебница. Уноси ноги немедленно — Малфой убьет тебя. Заавадит к чертям собачим.
Дважды!
— Доброе утро, — единственное, что смогла прошептать под уничтожающим взглядом.
«Доброе утро? Ты совсем рехнулась? Что с тобой? Палочка… Где моя палочка?» — только это сейчас важно.
Гермиона на миг паникует, но тут же берет себя в руки.
А чуда не происходит: Драко будто ошпаренный шарахается от нее. Отползает, как от чумной, в поисках палочки.
— О, чтоб тебя! — падает с кровати.
Беги, дура.
И это, возможно, последняя разумная мысль. У обоих.
Гермиона старается дотянуться до своей палочки. Она так близко… И безнадежно далеко.
Но Малфою никак не добраться до своей, а сознание анализирует происходящее. Сумасшедший, бегающий по сторонам взгляд — и мозг Драко оценивает возможные шансы на возмездие с потрясающей скоростью: ему не успеть. Грейнджер исчезнет раньше, чем он отомстит. Нападать, конечно, не станет из-за долбаной гриффиндорской благодарности, но если аппарирует… Достать будет сложнее.
А эту нахалку надо удержать. Нельзя отпускать ее безнаказанной! Провести Малфоя и не поплатиться за это? Нет уж! Дудки! Он любит взрослые игры.
Стремительный выпад в сторону…
Гермиона ошалело хватает палочку и трангрессирует, понимая — Малфой вцепился мертвой хваткой.
И это уже точно… катастрофа.
После аппарации их отбрасывает в разные стороны. Случай или собственная воля? Скорее — второе, потому что находиться так близко очень опасно. Малфой в гневе. И это еще слабо сказано! Шок прошел, и теперь ураган злости грозит стать неуправляемым.
Гермиона отступает под сердитым взглядом Драко, не решаясь применить палочку против безоружного. Того, кто помог. Пусть и помимо собственной воли. Против того, кто и сейчас остается чертовски соблазнительным даже в гневе — полураздетый Драко Малфой.
Первый же попавшийся ему под руку стул летит в стену, с глухим звуком разваливаясь на части. Голова Грейнджер инстинктивно втягивается в плечи. Минус один стул… Главное, не минус Гермиона. Слава Мерлину!
А Малфой приближается, и будто змея ползет к добыче: желваки играют, зубы стиснуты до скрежета, тяжелое дыхание вздымает обнаженную грудь. Драко разгневан. И она — Гермиона Грейнджер — тому причиной! Зрачки расширены, и всполохи серого тонут в их темноте.
Черные глаза. Черная злоба. Черное сердце?
Гермиона ударяется поясницей о стол, морщится от боли и, чуть обернувшись, медленно обходит препятствие, не спуская с Малфоя бдительного взгляда.
— Почему же ты бежишь, Грейнджер? — издевается Драко. — Как это не по-гриффиндорски! Твой гребаный факультет был бы очень разочарован.
— А почему ты меня догоняешь? Как это не по-слизерински! — язвит она. Злорадствовать больше — совесть не позволяет.
— На какой-то миг, на какой-то долбаный миг, я подумал, что это ты… Один раз. А должен был сразу понять, что на подобные выкрутасы способна только ты! Такой наглой, бесцеремонной, самоуверенной особы в мире больше не сыщешь! — «Я должен был догадаться. Я — идиот! Малфой, слышишь, ты идиот! Ты на взводе. И что? Эта гриффиндорка достала тебя. Как никто другой. Как никто!»
— Малфой, давай поговорим как взрослые люди…
Он делает еще шаг — Гермиона отступает. Ее сердце колотит в ребра с такой силой, что каждый удар можно не только почувствовать, но и, наверное, увидеть.
— Люди? Люди! Ох, как мы заговорили… Ты сделала из меня идиота, твою мать! Ты почти поимела меня этой ночью! Нет, почему же почти? Ты меня уже поимела!
— Ты все преувеличиваешь. Я не собиралась…
Страница 30 из 39
