Жало

— Разделимся! — предложил я Дитмару и в следующую секунду, тихо выскользнув из машины, я заспешил к типу, озабоченно крутившемуся у афиши кинотеатра.

Что меня поражает в этих никчемных людишках, затеявших опасную игру с правительством, так это их абсолютное неумение скрывать свои намерения. Нет, вы только посмотрите на него! С интересом изучает афишу, наверное, ищет подходящий день и время, чтобы сходить в кино. Вот смеху-то! Аж надорваться можно, если пустить, хотя бы один смешок, а вслед за ним еще целую серию. Однако мое самообладание не позволило мне расслабиться и предоставить свободу мимике лица. Мысленно я сказал ему: «спасибо», и вплотную подошел к типу, который пока ещё даже ничего и не подозревал. Краем глаза я увидел, как Дитмар припарковал машину в пятнадцати метрах от той самой афиши кинотеатра. Выйдя из автомобиля, Дитмар прогулочным шагом двинулся к нашему несостоявшемуся шпиону — любителю кинематографа. Меньше, чем через двадцать секунд, Дитмар уже был за спиной у добропорядочного с виду, гражданина Штрайде. Я дождался того момента, когда агент «Жала» повернется в мою сторону и закинул на мелкую рыбешку удочку, спросив в лоб:

— Вы, Эрнст Штрайде? — Конечно, это был идиотский вопрос, ведь я прекрасно знал правильный ответ на него, однако мне очень сильно хотелось посмотреть на его реакцию.

— Да, — немного опешив от неожиданности, но, все же сделав усилие над собой, выдавил он.

Конспиратор из этого типа получился неважный. Его разоблачили бы даже дети, не говоря уж о тех, у кого глаз, что называется как алмаз, а чутьё сродни волчьему. Подметив небольшую панику в его движениях, я продолжил словесную атаку:

— Пройдемте с нами, — пока, ещё вежливым тоном, обратился я к Штрайде.

— А, в чем дело? — вдруг спросил Штрайде.

«Вот, нахал, ещё и удивляется, неслыханная наглость», — подумал я и жестом указал на машину.

— У меня назначена здесь встреча, — выпалил Штрайде, — и никуда уходить я не собираюсь.

— По-моему, в вашем положении, главное не делать лишнего, — спокойно парировал я, и посмотрел ему прямо в глаза.

— В каком, это еще положении? — Штрайде переводил изумленный взгляд с меня на Дитмара. Повторив данное действие за пятисекундную паузу в разговоре целых три раза, он наконец-то, сообразил, что к чему, и вознамерился бежать.

Впрочем, я на службе в тайной полиции уже четырнадцать лет и подобный шаг предвидел. Я не стал церемониться и отвесил Штрайде резкий и точный удар в подбородок, а затем еще один в область солнечного сплетения.

— Хватить корчить из себя праведника! — рявкнул я ему в ухо, когда он согнулся пополам от моего второго удара.

Чувствуя накипавшую в мышцах злость, я двинул Штрайде в правый висок и по ребрам. Штрайде упал на дорогу, кровавая струйка побежала у него изо рта. Не желая успокаиваться, я два раза наподдал ему ногой по спине, и он жалобно взвизгнул, почти как собака. Этот звук, понятное дело сочувствия у меня не вызвал. Я изготовился для следующего удара, собираясь вложить в него всю ненависть, но в мои планы вмешался Дитмар:

— Пока, достаточно, иначе из покойника мы уже ничего вытянуть не сможем.

— Как, скажешь, — отреагировал я на слова напарника и, наслаждаясь этим моментом унижения врага немецкой нации, с силой придавил свой ботинок к физиономии Штрайде.

— Свинья, ты меня довел, сам виноват, — укоряющее сказал я, и с пренебрежением добавил, — ты будешь сотрудничать с нами, падаль?

— Я согласен, — промямлил Штрайде, — только скажите, что вам нужно?