Жало

Я достал свой Маузер и поставил новый магазин. Вскоре мы покинули машину и не спеша двинулись к зданию гостиницы, достигнув его за пару минут. У владельца гостиницы мы узнали о постояльцах из номера 28, получили от него утвердительный ответ на вопрос: «они сейчас, по-прежнему у себя?». Сухо поблагодарили его за помощь и поднялись на второй этаж. Внутри, гостиница была намного хуже, чем снаружи: под ногами при каждом шаге скрипели половицы, крашенные лет двадцать назад стены, в данный момент своим цветом напоминали о бомбоубежище. Не на всех дверях имелась табличка с номером, а кое-где вместо нее была прибита бумажка с нарисованными от руки цифрами. Я первым сориентировался в этом хаосе и, обнаружив дверь с номером 28, подозвал к себе Дитмара и Карла. Мы, все на секунду замерев, прислушались к звукам, доносившимся из номера: тихо тикали часы, расположенные похоже совсем недалеко от двери, размерено и четко звучали клавиши пишущей машинки. Я негромко постучал в дверь, одновременно с этим изготовив свой Маузер для стрельбы. Ожидаемого вопроса из-за двери, вроде: «Кто там?» — не последовало. Внутри комнаты даже ничто не шелохнулось, всё оставалось по-прежнему. Я дал знак Дитмару, Карл обеспечивал прикрытие. Дитмар выстрелил три раза в район дверного замка, а я ударом ноги вышиб, по-видимому, не самую прочную дверь в гостинице. От этого удара она разлетелась в щепки практически полностью. С необыкновенной яростью в голосе я прорычал:«Иоганн Цимерлинг и Рихард Йолфф, вы арестованы, советую не предпринимать ничего такого, что будет расценено нами как попытка к бегству, иначе мы откроем огонь на поражение». Абсолютно не смутившись, человек (это и был Иоганн Цимерлинг), сидевший за столом на котором находились пишущая машинка и стопка бумаг, недовольным тоном заявил:

— А по какому праву вы сюда ворвались?

— Вообще-то, здесь вопросы будем задавать мы, — резко ответил я, давая ему понять, что прав у нас столько, сколько он себе даже представить не может.

Я взял небольшую паузу и сурово изрек:

— Повторять я не люблю, Иоганн Цимерлинг и Рихард Йолфф, вы оба арестованы, вам придется проследовать за нами, — пока я это говорил, то неожиданно для себя обнаружил, что в комнате помимо нас троих и Цимерлинга больше никого и нет.

— Неплохо, неплохо, — глубокомысленно произнес Цимерлинг, и усмехаясь добавил, — может, присядете, представитесь. Прошу вас не стесняйтесь, вы явно не из робкого десятка.

Издевка в его голосе задела меня за живое и в тоже время взбесила. Я подошел вплотную к столу, за которым он сидел, нагнулся над самой его физиономией и следующим движением сбросил со стола на пол стопку бумаг. Отпечатанные листы разлетелись по комнате, усеяв собой площадь в несколько метров.

— Хватит трепаться, — зло сказал я, — если не хочешь, чтобы я раскрасил твою морду в цвета радуги.

— Значит, мне надо пойти с вами? — якобы что-то уточняя для себя, спросил Цимерлинг.

Я мельком бросил взгляд на Дитмара, потом на рожу Цимерлинга, которая вот-вот готова была лопнуть от напиравшего удивления. Я взвешивал варианты, прикидывал, как бы мне проучить Цимерлинга. Остановился я на том варианте, что пришел мне в голову одним из первых. Я обошел стол, взял Цимерлинга за грудки, пару раз тряхнул его никчемное тело с пропащей душонкой, и вправил ему коленом в живот. Потом локтем засадил в ухо и отбросил мерзавца обратно к столу. Теперь пришла уже моя очередь удивляться: Цимерлинг как ни в чем не бывало, уселся на стул, откуда я его секундами ранее с таким трудом снял, озадаченно поглядел по сторонам и с ехидством сказал:

— Сказать вам правду о том, что будет с Германией, если у власти останутся такие как вы?

— Я — не любитель бестолковой болтовни, — коротко ответил я и угрожающе посмотрел на Цимерлинга.

Его наглая морда так и просила: «двинь мне в зубы», а Цимерлинг тем временем, как будто не услышав моих слов, продолжил разглагольствовать:

— Правительство Гитлера напоминает каракатицу, которая не понимает каким образом ей исследовать окружающее пространство, используя свои щупальца.

— Сейчас я сломаю тебе обе руки, а если ты даже просто крякнешь, то испытаешь на себе, что значит быть человеком без головы, — грозно сказал я Цимерлингу и после этого сделал несколько шагов, приблизивших меня к нему.

— Вы — глупцы или просто не понимаете… — очевидно, провоцируя меня, начал снова говорить Цимерлинг.