Желание

— Очень хорошо вас понимаю, мисс Браун, я и сам люблю основательность, традиции, покой. Поэтому и попросил Северуса о гостеприимстве. Здесь у вас даже время течёт по-другому.

Взгляд этой ведьмы заметно потеплел, а когда Люциус с улыбкой попросил звать его по имени, она вообще растаяла и заговорила о том, что давно уже не встречала таких воспитанных молодых людей. Пока Люциус очаровывал престарелую мисс, Северус набрал разных продуктов, к которым, не сомневаясь, добавил две бутылки виски.

— Люциус, двух хватит? — громогласно поинтересовался он, словно неодобрения во взгляде мисс Браун ему было мало.

— Решай сам… — Люциус улыбнулся старухе. — Я не знаю ваших порядков.

— Мне казалось, что художникам виски необходимо для творческого процесса.

— О-о! Это только казалось. Среди художников немало убеждённых трезвенников.

Мисс Браун одобрительно закивала.

— Однако известные…

— Не все стремятся к известности, милый Северус, некоторые предпочитают творить для души, и лишь спустя века…

— Ох, — заквохтала мисс Браун. — Как я рада, мистер Малфой, что у нас появился человек с такими принципами. Мистеру Снейпу, безусловно, стоит брать с вас пример.

— Непременно возьму, мисс Браун, как только уверюсь, что мистер Малфой говорит искренне.

— Не стоит судить всех по себе, мистер Снейп, — строго сказала мисс Браун и величаво покинула магазин.

Люциус заметил, что молчаливый продавец внимательно следит за их беседой, и поспешил выйти на улицу, а то вдруг Снейп захочет поскандалить.

Люциус лениво вытянул ноги к теплому камину. Кресло, конечно, у Северуса было не очень удобным, зато мясо вкусным. Интересно, а Снейп всегда сам себе готовит или это он так сейчас пытается произвести впечатление? Вообще по фигуре Северуса не скажешь, что он хорошо питается, без просторной мантии это было особенно заметно. Мысли лениво текли, убаюкиваемые потрескиванием дров в камине и довольно сносным бренди. Северус подтащил кресло поближе к огню. Забавно, но он почти не пользовался магией при Люциусе, вероятно, решив, что ему будет неприятно. Такая забота от нечуткого друга согревала не хуже огня.

— А я до сих пор не могу согреться… особенно ночами… — неожиданно для себя произнёс Люциус и добавил. — Проклятый Азкабан.

Северус только прикрыл глаза ладонью:

— В Мунго тоже было хреново… особенно, когда я понял, что выжил.

— А я наоборот — хотел выжить… только вот теперь совершенно не представляю, что делать дальше.

Это всё проклятый бренди… развязывает язык.

— Тебе проще… тебя хотя бы не проклинали.

— Уверен?

Северус некрасиво дёрнул плечом, словно желая вырваться из невидимых пут.

— У тебя есть, ради кого жить.

— Возможно… — Люциус сделал ещё один глоток. — Только что это меняет?

— Многое.

— Не скажи. Я порой чувствую себя проклятым талисманом Рода: вроде бы все радуются, что есть, но моё место на полке. На роскошной такой полке, среди других… безделушек.

Проклятый бренди! От откровений Люциуса Северус скривился, словно у него внезапно открылась старая рана, и поспешно отвернулся, упрямо пробормотав:

— Ты им нужен!

— От этого не легче.

Прошло не меньше получаса, прежде чем молчание вновь стало уютно-спокойным. Некоторые темы лучше не поднимать.

— А зачем ты сказал, что я художник?

Северус криво усмехнулся:

— А как ещё, по-твоему, такой лондонский хлыщ мог оказаться в нашем болоте? Только приехать на этюды… богема, что с вас взять?

— А ты не думал, что эту легенду придётся поддерживать?

— Думал. Это как раз самое простое — посидишь в кустах у реки с мольбертом, поразмазываешь по холсту краску… всех дел-то!

— Что значит «поразмазываешь»? Это же искусство!

— Я тебя умоляю… кто здесь разбирается? А в случае чего, у тебя есть железный аргумент всех художников.

— Это ещё какой?

— Я так вижу!

Объяснять Северусу что-то о тонкой науке живописи, которой Люциус хотел заняться в ранней молодости, не было ни малейшего смысла.

— Тогда мне нужен этот пресловутый мольберт, холст на подрамнике, краски, кисти, какая-никакая палитра и немного масла.

— Всё, что захочешь… а сейчас спать. Полночь.

Люциус взглянул на часы, висевшие над камином. Действительно, полночь. Что ж… первый день дани дурацкому желанию Северуса можно считать благополучно прожитым.

— Я с удовольствием, но подскажи мне, где принять ванну?

Северус закашлялся, подавившись бренди, а потом неожиданно зло ответил:

— Ванны нет. Есть чудесный тазик и кувшин.

Ну, примерно такого Люциус и ожидал. Вот только Северус не учёл, что Азкабан заставляет пересмотреть некоторые принципы.

— Ты мне польёшь?

— Обязательно.

Вечерний туалет занял гораздо больше времени, чем рассчитывал Люциус. От невиданной прежде близости — не считать же чем-то личным обработку ран? — Северус смущался, хоть и не подавал виду. Он так старательно силился не смотреть на Люциуса, что лил воду совершенно не туда. И это было даже забавно.