Местное название этой долины весьма прозаично — Долина Смерти. Название сие было, видимо, придумано после лыжной аварии в начале 1900-х годов. Поговаривают, что в этой долине погибла группа лыжников, заплутавшая в плотном, молочном тумане, который здесь действительно густыми клубами опутывает горы и ложбины. Впрочем, каждая долина смерти на планете Земля имеет подобную, холодящую инстинкты, историю.
30 мин, 17 сек 3623
Поскольку она хорошо знала русский язык, то после начала Второй Мировой Войны ее направили в город Буде, в окрестностях которого находился концлагерь для советских военнопленных. Там в 1943 году она познакомилась с молодым инженером из Ленинграда Владимиром Козловым, влюбилась и помогла ему и двум его товарищам достать фальшивые документы и бежать из лагерного госпиталя в нейтральную Швецию.
Но Хаавик не забыла своего возлюбленного и после войны устраивается работать переводчиком в МИД Норвегии, а в 1947 году в надежде разыскать Козлова в СССР, добилась перевода в посольство Норвегии в Москве, куда ее направили в качестве секретаря посла Эрика Браадланда. В посольстве Хаавик знакомится с шофером Николаем Павлюком и обращается к нему с просьбой найти Владимира Козлова. А Павлюк был агентом контрразведки МГБ, внедренным в состав обслуживающего персонала посольства. Он сообщает своим кураторам о странной просьбе новой сотрудницы и в МГБ решают провести операцию по ее вербовке, играя на чувствах уже немолодой одинокой женщины.
Женатый к тому времени Козлов был вызван в Москву, где под контролем МГБ начал встречаться с Хаавик. Также неоднократно Хаавик ездит к своему возлюбленному в Ленинград. К 1950 году ему удалось убедить ее, что, передавая советской разведке секретные документы из посольства, она внесет свой вклад в дело мира, за который борется Советский Союз, ценой огромных потерь освободивший Европу от фашизма.
Вика (таков был первоначальный оперативный псевдоним Хаавик) передала через Козлова много секретных документов, к которым имела доступ. Позже псевдоним сменили –слишком перекликался с фамилией (ХааВИК и Вика).
В 1956 году Хаавик вернулась в Норвегию и продолжила работу в МИДе в отделе по торговым и политическим вопросам. Вскоре с ней установили контакт сотрудники резидентуры ПГУ КГБ в Осло, которые регулярно передавали ей письма от Козлова и небольшие суммы денег. Кроме того, Хаавик экипировали специальной сумкой с потайными карманами, в которых было удобно выносить секретные документы из здания МИДа.
Хаавик и Владимир Козлов. «Я знаю, что совершила измену, но я не могла предать тебя»-так она говорила емуЗа все время сотрудничества с КГБ Хаавик ни разу не попала под подозрение норвежских спецслужб. Однако в 1964 году ее работа в качестве агента советской разведки могла закончиться крахом. Когда директор ЦРУ Энглтон, считавший утверждения перебежчика из СССР Голицына абсолютной истиной, начал активный поиск советских «кротов» в ЦРУ одним из подозреваемых стал оперативник советского отдела Ричард Кович. Анализируя его контакты, Энглтон сотоварищи установили, что в 50-х годах Кович завербовал для работы на ЦРУ некую Ингеборг Лигрен, работавшую в норвежской военной разведке. Вспомнив слова перебежчика Голицына о наличии в норвежских спецслужбах«крота» завербованного в 50-е годы в Москве, Энглтон посчитал, что им является именно Лигрен. Его логика была проста: если Кович — «крот» то почему бы ему не попытаться внедрить другого«крота» в военную разведку Норвегии. И осенью 1964 года Энглтон сообщил о подозрениях в отношении Лигрен норвежцам, но не начальнику военной разведки полковнику Вильгельму Ивангу, а Асбьерну Брюну, руководителю полиции территориального надзора, занимающейся контрразведкой.
Получив информацию Энглтона, Брюн распорядился установить за Лигрен наблюдение, которое велось в течение нескольких месяцев и не дало никаких результатов. Анализ биографии также не давал повода заподозрить ее в сотрудничестве с КГБ.
Ингеборг Лигрен родилась в 1915 году в небольшом городке Ставангере на юго-западе Норвегии, в семье плотника. Окончив с отличием школу, она устроилась на работу в небольшую гостиницу родного города, расположенную на побережье. В первые же месяцы немецкой оккупации Лигрен установила контакт с одной из групп Сопротивления и передавала подпольщикам содержание разговоров немецких офицеров, которые ей удавалось подслушать. Но вскоре она попала под подозрение гестапо и была вынуждена бежать в Швецию.
Когда окончилась Вторая Мировая Война, Лигрен была принята на работу в военную разведку Норвегии и очень быстро стала ближайшей помощницей ее начальника Иванга. Внешне невыразительная, одинокая, она была идеальным сотрудником, отдающим все силы только работе. После вступления Норвегии в НАТО между спецслужбами США и норвежской военной разведкой было установлено тесное взаимодействие. Поэтому когда ЦРУ понадобился агент в Москве, который мог бы, не вызывая подозрений у КГБ, выполнять функции связника и держателя конспиративного адреса, американцы обратились за помощью к Ивангу. Тот порекомендовал им Лигрен, пояснив, что она окончила филологический факультет университета в Осло и неплохо говорит по-русски.
Но Хаавик не забыла своего возлюбленного и после войны устраивается работать переводчиком в МИД Норвегии, а в 1947 году в надежде разыскать Козлова в СССР, добилась перевода в посольство Норвегии в Москве, куда ее направили в качестве секретаря посла Эрика Браадланда. В посольстве Хаавик знакомится с шофером Николаем Павлюком и обращается к нему с просьбой найти Владимира Козлова. А Павлюк был агентом контрразведки МГБ, внедренным в состав обслуживающего персонала посольства. Он сообщает своим кураторам о странной просьбе новой сотрудницы и в МГБ решают провести операцию по ее вербовке, играя на чувствах уже немолодой одинокой женщины.
Женатый к тому времени Козлов был вызван в Москву, где под контролем МГБ начал встречаться с Хаавик. Также неоднократно Хаавик ездит к своему возлюбленному в Ленинград. К 1950 году ему удалось убедить ее, что, передавая советской разведке секретные документы из посольства, она внесет свой вклад в дело мира, за который борется Советский Союз, ценой огромных потерь освободивший Европу от фашизма.
Вика (таков был первоначальный оперативный псевдоним Хаавик) передала через Козлова много секретных документов, к которым имела доступ. Позже псевдоним сменили –слишком перекликался с фамилией (ХааВИК и Вика).
В 1956 году Хаавик вернулась в Норвегию и продолжила работу в МИДе в отделе по торговым и политическим вопросам. Вскоре с ней установили контакт сотрудники резидентуры ПГУ КГБ в Осло, которые регулярно передавали ей письма от Козлова и небольшие суммы денег. Кроме того, Хаавик экипировали специальной сумкой с потайными карманами, в которых было удобно выносить секретные документы из здания МИДа.
Хаавик и Владимир Козлов. «Я знаю, что совершила измену, но я не могла предать тебя»-так она говорила емуЗа все время сотрудничества с КГБ Хаавик ни разу не попала под подозрение норвежских спецслужб. Однако в 1964 году ее работа в качестве агента советской разведки могла закончиться крахом. Когда директор ЦРУ Энглтон, считавший утверждения перебежчика из СССР Голицына абсолютной истиной, начал активный поиск советских «кротов» в ЦРУ одним из подозреваемых стал оперативник советского отдела Ричард Кович. Анализируя его контакты, Энглтон сотоварищи установили, что в 50-х годах Кович завербовал для работы на ЦРУ некую Ингеборг Лигрен, работавшую в норвежской военной разведке. Вспомнив слова перебежчика Голицына о наличии в норвежских спецслужбах«крота» завербованного в 50-е годы в Москве, Энглтон посчитал, что им является именно Лигрен. Его логика была проста: если Кович — «крот» то почему бы ему не попытаться внедрить другого«крота» в военную разведку Норвегии. И осенью 1964 года Энглтон сообщил о подозрениях в отношении Лигрен норвежцам, но не начальнику военной разведки полковнику Вильгельму Ивангу, а Асбьерну Брюну, руководителю полиции территориального надзора, занимающейся контрразведкой.
Получив информацию Энглтона, Брюн распорядился установить за Лигрен наблюдение, которое велось в течение нескольких месяцев и не дало никаких результатов. Анализ биографии также не давал повода заподозрить ее в сотрудничестве с КГБ.
Ингеборг Лигрен родилась в 1915 году в небольшом городке Ставангере на юго-западе Норвегии, в семье плотника. Окончив с отличием школу, она устроилась на работу в небольшую гостиницу родного города, расположенную на побережье. В первые же месяцы немецкой оккупации Лигрен установила контакт с одной из групп Сопротивления и передавала подпольщикам содержание разговоров немецких офицеров, которые ей удавалось подслушать. Но вскоре она попала под подозрение гестапо и была вынуждена бежать в Швецию.
Когда окончилась Вторая Мировая Война, Лигрен была принята на работу в военную разведку Норвегии и очень быстро стала ближайшей помощницей ее начальника Иванга. Внешне невыразительная, одинокая, она была идеальным сотрудником, отдающим все силы только работе. После вступления Норвегии в НАТО между спецслужбами США и норвежской военной разведкой было установлено тесное взаимодействие. Поэтому когда ЦРУ понадобился агент в Москве, который мог бы, не вызывая подозрений у КГБ, выполнять функции связника и держателя конспиративного адреса, американцы обратились за помощью к Ивангу. Тот порекомендовал им Лигрен, пояснив, что она окончила филологический факультет университета в Осло и неплохо говорит по-русски.
Страница 7 из 10
