Местное название этой долины весьма прозаично — Долина Смерти. Название сие было, видимо, придумано после лыжной аварии в начале 1900-х годов. Поговаривают, что в этой долине погибла группа лыжников, заплутавшая в плотном, молочном тумане, который здесь действительно густыми клубами опутывает горы и ложбины. Впрочем, каждая долина смерти на планете Земля имеет подобную, холодящую инстинкты, историю.
30 мин, 17 сек 3624
В январе 1956 года, прибывший в Норвегию оперативник ЦРУ Кович, привлек Лигрен к сотрудничеству и подробно проинструктировал ее о предстоящей работе в СССР. Новому агенту был присвоен псевдоним Сатинвул-37, а через несколько месяцев Лигрен выехала в Москву, где сменила Хаавик в качестве секретаря посла Норвегии Браадланда. Весной 1957 года Лигрен выделили машину, и она обратилась в Управление делами Дипломатического корпуса (УпДК), обслуживающего иностранных дипломатов, с просьбой предоставить ей инструктора для подготовки к экзамену на получение водительских прав. Однако в УпДК Лигрен заявили, что таких людей в управлении нет. Тогда ей на помощь пришел Павлюк, который и нашел ей инструктора — бывшего танкиста Алексея Филиппова. Вскоре между ними завязался легкий роман, но дальше дело не пошло. Более того, Лигрен сообщила о своих встречах с Филипповым офицеру безопасности посольства, и тот рекомендовал ей проявлять крайнюю осторожность, предположив, что инструктор мог быть агентом КГБ.
Что же касается деятельности Лигрен как представителя ЦРУ, то она регулярно отправляла письма американским агентам в СССР, меняла для них валюту на рубли, закладывала деньги в тайники и была твердо уверена, что выполняет нужную и важную работу. В августе 1959 года Лигрен вернулась в Осло и продолжила работу в Управлении военной разведки в качестве административного помощника полковника Иванга, прекратив с ЦРУ всякие контакты.
На Западе до сих пор почему-то уверены, что в КГБ не догадывались о работе Лигрен на ЦРУ. Однако на самом деле у советской контрразведки на этот счет имелись определенные подозрения. Как позднее вспоминал генерал-лейтенант КГБ в отставке Виктор Грушко, наружным наблюдением не раз «были зафиксированы случаи, когда Лигрен осуществляла» броски«писем для советских граждан в обычные почтовые ящики по заданию сотрудников ЦРУ, работавших под прикрытием американского посольства».
Не обнаружив никаких доказательств связи Лигрен с КГБ, Брюн в мае 1965 года отправился в США, чтобы получить от Энглтона дополнительную информацию. Тот устроил ему встречу с Голицыным, который подтвердил, что Лигрен является агентом КГБ и что он собственными глазами видел в Москве документы из норвежского посольства, относящиеся к тому периоду, когда она находилась в СССР. Вернувшись в Осло, Брюн продолжил разработку Лигрен. Его настойчивость объяснялась не только соперничеством двух спецслужб, но и тем, что сам он придерживался правых взглядов, а начальник военной разведки полковник Иванг был сторонником социал-демократов. Кроме того, личные отношения между ними были натянутыми еще со времен Сопротивления, когда Брюн скрывался, партизаня, в лесах и совершая налеты на немецкие гарнизоны, а Иванг находился в эмиграции в Лондоне. Впрочем, Брюн понимал, что при отсутствии конкретных доказательств социал-демократическое правительство Норвегии никогда не допустит ареста и уж тем более судебного процесса над Лигрен. Но после выборов, состоявшихся в сентябре 1965 года, к власти пришли консерваторы, и Брюн посчитал, что теперь у него развязаны руки. 15 сентября Лигрен была арестована по дороге на работу, доставлена в женскую тюрьму Бредвелт, где сотрудники полиции территориального надзора начали допрашивать ее «с применением мер воздействия». А через три дня Лигрен было предъявлено обвинение в шпионаже в пользу иностранной державы. Взбешенный полковник Иванг, которого поставили в известность об аресте Лигрен только 18 сентября, потребовал немедленно предоставить ему все материалы и протоколы допросов Лигрен. Он был просто шокирован полным отсутствием каких-либо доказательств ее вины — из письменных показаний арестованной следовало лишь одно — она полностью отрицала связь с КГБ и совершенно не понимала, в чем ее обвиняют.
Однако Брюн, чувствуя поддержку Энглтона, продолжал упорствовать и 10 декабря 1965 года официально вынес обвинительное заключение по делу о шпионаже Лигрен в пользу СССР. При этом главным доказательством было ее признание о том, что в Москве она имела близкие отношения с Филипповым. Но государственный прокурор, изучив представленные Брюном материалы, счел их недостаточными и 14 декабря прекратил дело в отношении Лигрен.
В тот же день Лигрен вышла на свободу. У ворот тюрьмы измученную женщину встретили сослуживцы, которые отвезли ее на квартиру лучшей подруги. Лигрен была морально сломлена, о чем красноречиво свидетельствовал лидер профсоюзной ячейки Тор Берг, навестивший ее через месяц после освобождения. «Она почти все время молчала, находясь как бы в состоянии шока, — рассказывал он. — Похоже, Ингеборг Лигрен больше не существовало».
Что же касается деятельности Лигрен как представителя ЦРУ, то она регулярно отправляла письма американским агентам в СССР, меняла для них валюту на рубли, закладывала деньги в тайники и была твердо уверена, что выполняет нужную и важную работу. В августе 1959 года Лигрен вернулась в Осло и продолжила работу в Управлении военной разведки в качестве административного помощника полковника Иванга, прекратив с ЦРУ всякие контакты.
На Западе до сих пор почему-то уверены, что в КГБ не догадывались о работе Лигрен на ЦРУ. Однако на самом деле у советской контрразведки на этот счет имелись определенные подозрения. Как позднее вспоминал генерал-лейтенант КГБ в отставке Виктор Грушко, наружным наблюдением не раз «были зафиксированы случаи, когда Лигрен осуществляла» броски«писем для советских граждан в обычные почтовые ящики по заданию сотрудников ЦРУ, работавших под прикрытием американского посольства».
Не обнаружив никаких доказательств связи Лигрен с КГБ, Брюн в мае 1965 года отправился в США, чтобы получить от Энглтона дополнительную информацию. Тот устроил ему встречу с Голицыным, который подтвердил, что Лигрен является агентом КГБ и что он собственными глазами видел в Москве документы из норвежского посольства, относящиеся к тому периоду, когда она находилась в СССР. Вернувшись в Осло, Брюн продолжил разработку Лигрен. Его настойчивость объяснялась не только соперничеством двух спецслужб, но и тем, что сам он придерживался правых взглядов, а начальник военной разведки полковник Иванг был сторонником социал-демократов. Кроме того, личные отношения между ними были натянутыми еще со времен Сопротивления, когда Брюн скрывался, партизаня, в лесах и совершая налеты на немецкие гарнизоны, а Иванг находился в эмиграции в Лондоне. Впрочем, Брюн понимал, что при отсутствии конкретных доказательств социал-демократическое правительство Норвегии никогда не допустит ареста и уж тем более судебного процесса над Лигрен. Но после выборов, состоявшихся в сентябре 1965 года, к власти пришли консерваторы, и Брюн посчитал, что теперь у него развязаны руки. 15 сентября Лигрен была арестована по дороге на работу, доставлена в женскую тюрьму Бредвелт, где сотрудники полиции территориального надзора начали допрашивать ее «с применением мер воздействия». А через три дня Лигрен было предъявлено обвинение в шпионаже в пользу иностранной державы. Взбешенный полковник Иванг, которого поставили в известность об аресте Лигрен только 18 сентября, потребовал немедленно предоставить ему все материалы и протоколы допросов Лигрен. Он был просто шокирован полным отсутствием каких-либо доказательств ее вины — из письменных показаний арестованной следовало лишь одно — она полностью отрицала связь с КГБ и совершенно не понимала, в чем ее обвиняют.
Однако Брюн, чувствуя поддержку Энглтона, продолжал упорствовать и 10 декабря 1965 года официально вынес обвинительное заключение по делу о шпионаже Лигрен в пользу СССР. При этом главным доказательством было ее признание о том, что в Москве она имела близкие отношения с Филипповым. Но государственный прокурор, изучив представленные Брюном материалы, счел их недостаточными и 14 декабря прекратил дело в отношении Лигрен.
В тот же день Лигрен вышла на свободу. У ворот тюрьмы измученную женщину встретили сослуживцы, которые отвезли ее на квартиру лучшей подруги. Лигрен была морально сломлена, о чем красноречиво свидетельствовал лидер профсоюзной ячейки Тор Берг, навестивший ее через месяц после освобождения. «Она почти все время молчала, находясь как бы в состоянии шока, — рассказывал он. — Похоже, Ингеборг Лигрен больше не существовало».
Страница 8 из 10
