Жертвуй!

— Значит так теперь ведутся переговоры? Четверо на одного? И это я ещё здесь трус… — к моему же удивлению, страха во мне не было совершенно. Отряхнув свои перепачканные в земле штаны, я поднялся и, выпрямившись, взглянул на каждого из них свысока, хоть и был даже немного ниже их по росту.

Но здесь падалью я считал именно их, так что высокомерия мне в этот момент было не занимать. Я был готов драться, был готов чувствовать, как хрустят мои костяшки пальцев, был готов разбивать себе и нос, и губу, и бровь. И я готов был убить их.

Но что-то держало меня.

Что-то не дало мне, встав в боксерскую стойку, заблокировать удар самого высокого среди других парня, который тут же отправил меня обратно на землю, в придачу дав мне возможность хорошенько приложиться затылком об маленький камушек. В глазах потемнело тут же.

Вспомнил.

«Никакого бокса! Зачем я только тебя туда отправила… Моя ошибка…»

«Умоляю, Рикки, прекрати это! Прекрати проливать чужую кровь! Это заходит слишком далеко, Рик!»

«Рикки, что с твоим глазом?… Опять подрался, да?»

«Обещай, что перестанешь драться. Чтобы не случилось.»

Я продолжил бесчувственно валяться на земле под насмешливыми взглядами остальных. Я слишком неожиданно восстанавливаю некоторые куски памяти и слишком долго пытаюсь понять их смысл. Вздрогнув от холода, я вздохнул, чувствуя, как по спине бегают от прохлады и влажности мурашки.

Мам. Прости.

«Обещай, что перестанешь драться.»

Чуть было не забыл.

Выдыхаю горячий пар, который, поднявшись, растаял и слился с туманным воздухом.

«Обещай.»

Я не могу их ударить, так как совесть сделала своё дело, напомнив о себе обещанием. Обещанием, которое я дал матери о моей последующей непричастности к различным дракам.

Зашипев от боли, я поднялся вновь и, облизнув кровь с разбитой губы, принял стойку. Но кто сказал, что я не могу блокировать?

Не на того напали, с-суки.

Но если бы я знал, какую развязку эта драка повлечет за собой, то убежал бы обязательно.

Ты боишься?

— Неужто Великий и Ужасный Хэнк уже выбился из сил? Мы ведь только начали!… — Уол улыбался так же тепло, как и до этого, но теперь я понял, что это за тепло. Это радость и предвкушение кровавой развязки и насилия. Это не добрая и по-настоящему теплая улыбка мамы или же Лу, нет. Это блеск развратных голубых глаз и наглая ухмылка. Совершенно другое.

Пока меня, не побоюсь этого слова, дубасили, я постепенно начал вспоминать многое, что волновало меня сейчас больше всего. Как оказалось, я некогда организовал с Уолом по обоюдному согласию банду, набрав туда знакомых парня, знающих толк в уличных разборках, и моих друзей с бокса, с которыми я был знаком с восьми лет, с того самого момента, когда вступил в эту секцию.

Но всё это мне казалось таким далеким и совершенно чужим, словно это были не мои воспоминания, а чьи-то другие, меня не касающиеся. Зачем я это сделал? Вот же ж тупости не занимать…

Ещё удар.

Я пошатнулся, но боли в руках, служащих моим щитом, уже не чувствовал, так как она стала частью меня. Ничего, бывало и сильнее, и больнее.

Вспомнил, что зазнавшись в своей силе и славе, начал подряд крутить шашни с каждой встречной девушкой, которая влюблялась в мою известность, силу, мощь и связи. Я даже их имен не помню. Любил ли я хоть одну из них? Тоже не помню.

Лу, как мне тебя сейчас не хватает. Честно, если я сейчас и буду откидывать копыта, то лучше уж в твоих объятьях. Так спокойней.

Ещё удар.

Я уклоняюсь.

Но ещё одна страшная мысль парализовала меня, поэтому я, в какой-то момент погрузившись в шок, не успел увернуться и полетел на землю, зашипев от боли в правой скуле.

«Рикки, они опять меня преследуют!…»

Лу жаловалась на каких-то левых пацанов, с которыми в один вечер я решил разобраться, будучи уверенным в том, что смогу их сломить, благодаря своему боксерскому мастерству, но не тут-то было. Меня тогда избили. Я был жалок, даже ударить не смог. Их было шестеро, я один, но это не могло служить для меня оправданием. Я был зол.

Я решил стать сильнее.

Вот почему уже в следующем месяце поползли слухи о новой шайке подростков в районе, возглавляемой неким Хэнком. Да, это был я. Я смог отомстить тем парням, но на этом не остановился. Организовав эту шайку, я не стал сильнее, я просто доказал свою слабость.

Как только я упал, меня начали пинать сразу все четверо.

Я, сжавшись в комок, старался закрыть свою голову и прикрыть ногами живот, но всё равно удары были болезненными, поэтому я испугался, что могу потерять сознание и не уберечь свои органы.

Словно на зло, я вновь услышал сначала далекое, но потом быстро приближающееся и нарастающее шипение. Вы издеваетесь?!

Он рядом.

Но мне уже не страшно. Совсем. Поэтому вместо того, чтобы издать стон, полный боли и ужаса, я, не обращая на мат и пинания, медленно, но настойчиво поднимаюсь на колени и, вдохнув побольше воздуха в легкие, что есть мочи ору: