Жертвуй!

В какой-то момент я уже действительно хотел было поверить в его пропаганду моего страха, но тут же осекся, ловя себя на мысли, что он всего лишь ждет того, чтобы я купился на его слова, чтобы я попал в его сеть психологических ловушек и западней.

Что-то неприятное и твердое каждый раз звенело у меня в кармане и при каждом рывке упиралось мне в бедро. Кое-как на ощупь я понял, что это зажигалка. Я, вновь услышав его тихое шипение, сжал в кармане зажигалку и всё-таки, не выдержав, обернулся.

Убью его.

Но из злорадных и ненавистных размышлений меня вернул, словно глоток чистого воздуха, шепот, до боли знакомый, медленно переходящий в крик, заставляющий всё моё нутро сжаться:

— Ри… РИККИ!

Сердце остановилось.

Я смотрю вперед и, приподняв взгляд, вижу Лу, привязанную к дереву.

Сердце вновь забилось.

— ЛУ! — я, бросая записки на землю, словно они вообще ничего больше не стоят, кидаюсь к девушке.

Мои ноги заплетаются, я протягиваю руки к своей подруге и бегу, покачиваясь из стороны в сторону, будто только что научился ходить. Я даже заплакать не смог, так как всё, что есть, выплакал. Я просто припал к ногам девушки, облегченно завыв.

— Рикки… Рикки… Я… Какое счастье… Ри-и-и… — мне на голову, будто капли начинающегося дождя, начали падать слезы, теплые и приятные. Так могло продолжаться вечность, и казалось, так и было. Лесную тишину нарушало только моё невнятное счастливое бормотание и всхлипы Лу. Но вскоре и не только это.

Его шипение.

Я, очнувшись, вздрогнул, поднялся и кинулся лихорадочно развязывать веревки, связывающие Лу, что-то бормоча себе под нос, словно заклинание. Спустя пару мгновений, благодаря моей панической скорости, девушка, освободившись из «плена», ослабла и рухнула на землю, дрожа.

Долго думать не пришлось, так как шипение начало приближаться. Я, подгоняемый адреналином и этим самым шипением, закинул хрупкое тело Лу себе за плечо и кинулся дальше вглубь леса, подальше от него. Черт.

Уже прошло, наверное, то ли пять минут, то ли полчаса бега. Я запутался во времени. Дышать тяжело. Пот застилает глаза. Руки еле-еле держат хоть и маленькое, и утонченное, но всё же весомое тельце девушки. Вскоре под ногами стало слышно неприятное чавканье. Болото? Надо развернуться. Нет, там он.

Другая мысль прошибла меня холодным потом и заставила меня замычать от бессилия.

Я оставил там записки.

Я умру. И Лу тоже.

Ненавижу. Я убью его. Я заставлю его наконец-то подать крик ужаса, заставлю верещать от боли. Убью…

Надо бежать. К людям, прочь из этого леса. Я, вздрогнув, посмотрел себе под ноги. Черная земля.

Это торф.

Я кинулся обратно, но, когда ступил на твердую землю, услышал его близкий шепот со стороны болота:

— Тебе больше некуда бежать. Ты умрешь.

Я, издав неожиданный для самого себя вопль, зачем-то выдергиваю из кармана зажигалку и… Щелкаю колесиком.

Горящая зажигалка летит в сторону болота и попутно слабо освещает очертания скорчившихся, словно в агонии, деревьев, темные еловые ветви, похожие на лапы монстра из детских кошмаров, и его высокий силуэт среди черных стволов. И тут же этот силуэт растворяется во мраке, когда зажигалка приземляется на землю и… Гаснет. Я замычал от бессилия, прижав к себе Лу. Неужели, это всё?

Но тут одна яркая искра быстро появляется над засохшей травой, покрывающей всё болото, и тут же падает вниз. Буквально пару секунд — и благословенный огонь начинает, треща, разрастаться вокруг его силуэта. Он в опале.

Огонь поднимается, становясь всё больше и больше, и я начинаю чувствовать его горячее дыхание.

Я должен бежать, должен уводить отсюда Лу, но вместо этого завороженно смотрю, как он мечется в кольце огня, появляясь в разных точках, но не выходя за пределы пламенной блокады. Как загнанный зверь, он шипит на огонь, верещит и пытается всячески выбраться, при этом обходя жгучее пламя.

Я должен бежать, черт возьми, должен, должен, должен! Но вместо этого, видя то, как его вечно безмолвное лицо начинает преображаться, выставляя на показ его черные глаза с маленькими искорками ненависти в них, огромный, безобразный и полный острых клыков рот, я начинаю смеяться.

Смешно. Аж до боли.

Он верещит и пытается достать меня своими щупальцами-векторами, тянется в мою сторону до отвращения тонкими и бледными руками, но каждый раз натыкается на пламя, которое его болезненно обжигает, что вызывает у меня ещё больше приливов пугающего смеха, эхо которого скользило между деревьями и вместе с треском и искрами от огня поднималось вверх, к молчаливому ночному небу. Поднималось и вновь опускалось обратно ко мне, заставляя меня холодеть от ужаса, но я всё также задыхался и захлебывался в слезах от дикого хохота, даже не замечая, что огонь уже подобрался вплотную и ко мне.

Он верещит от боли! Он в замешательстве!

— Ха… Ха… Ахахахах!

Я хватаюсь за свои волосы и загибаюсь от жуткого смеха, который дарует мне не только облегчение, но и причиняет боль. Плевать! Ему больно! Он боится! Я… Я смог!