Жестокий

Сегодня — один из таких дней. Пустой желудок подвешенным на ниточке теннисным шариком болтается в брюшной полости. Тупое нытьё чуть ниже рёбер противно сгибает превращающееся в машину из мускул тело. Дуновение ветра донесло до обострившегося обоняния целую гамму запахов — лесных трав, сырой земли, хвои… и чего-то ещё — дух был резковат, и вместе с тем приторно-восхитителен. Он в возбуждении втянул воздух похожими на длинные вертикальные щёлки ноздрями, и живот заныл сильнее, с уголков губ свесилась наполнившая рот слюна. Рельсы судьбы с хрипом пошли на пересечение. Стараясь ступать как можно тише, он двинулся на запах, выйдя, наконец, на неширокую лесную тропу. Она была пустынна, но интенсивность духа, к которому явственно примешивался запах пота, и чего-то напоминающего о грохоте, боли и смерти, говорил о близости источника. Лес у дороги просматривался очень хорошо, и беглец по-обезьяньи ловко полез по стволу стоящей рядом раскидистой ели. Её колючая тёмная крона была густа, и надёжно скрывала его он посторонних глаз. Вскоре появился и источник запаха — невысокий мужчина в камуфлированной куртке и штанах, резиновых сапогах и шляпе с накомарником. За спиной — нечто длинное чёрное, металлическое с деревянным, знакомое бывшему бойцу по ночным видениям. Резкая, разбавляющая аромат свежей плоти примесь исходила именно от него. В голову ударила горячая волна, нутро наполнила жгучая желчь. Добыча принадлежала к тому же виду, что и изверги в белом… Даже бородка под сеткой накомарника такая же, как у одного из них… Он тихо злобно зарычал. Хотя, возможно, и не очень тихо — человек в накомарнике замер, испуганно озираясь, крепче сжал приделанный к ноше ремень. Беглец затаил дыхание, прикрыл глаза, опасаясь, что их блеск может выдать его. Но добыча лишь пожала плечами, поправила на плече гремящую палку, как окрестил её охотник, спокойно зашагала по тропе.

Он дал дичи удалиться на десяток шагов, муравейник под елью заглушил звук приземления. Насекомые брызнули врассыпную, загоношились, выискивая агрессора, но тот уже неслышно скользил вслед за удаляющейся дичью. Близость плоти сводила с ума, но угрожающе покачивающаяся гремящая палка охлаждала пыл. Здесь, на дороге, он беззащитен. Стоит дичи обернуться — и шансов нет…

Молния озарения испепелила страхи. Ведь он унёс из дома боли железный клык с деревянным корнем! Его верный железный клык, каким он с упоением кромсал белых извергов, преграждавших ему дорогу! Сейчас он настигнет добычу!

Он перешёл на бег, на ходу выдёргивая из-за пояса на грязных камуфляжных штанах оружие, привычным движением бросил тело вперёд, разжимая пальцы… Да! Клык настиг жертву, вспоров сетку и вонзившись в шею почти по самый корень. Человек замер, хрипя, и в тот же миг охотник сорвал у него с плеча гремящую палку, с размаху опустил её на голову противнику. Хрустнуло, шляпа смялась, тёмно-багровое пятно медленно поползло по ней, ноги жертвы подкосились, тело мешком рухнуло на тропу…

Безумный взгляд зашарил по безлюдной тропе, щёлки ноздрей сузились, втягивая воздух. Всё спокойно. Убийца вырвал железный клык из шеи добычи, мешком взвалил её на плечо. Стремительная тень замелькала по густой тайге. Всё больше удалялась тропа, всё плотней вставали грозные старые ели.

Хищник и жертва достигли неглубокого оврага, потоки палой хвои громко прошуршали на дно вслед за могучим охотником, сбросившим, наконец, не подающую признаков жизни ношу. Он инстинктивно приставил палец к шее добычи — сонная артерия недвижна. На камуфляжную куртку упали крупные капли слюны, хищник остервенело, помогая себе железным клыком принялся раздевать кусок вожделенной плоти. Покончив с этим, он, ощупал довольно богатое жиром тело, дрожа от нетерпения, и в замешательстве сканируя его, словно не зная с чего начать. Тайгу огласил жуткий вой, взлетел багровый от засохшей крови железный клык. Минут двадцать он врезался в безвольно дрыгающееся тело, пока оно не превратилось в груду плавающих в крови «запчастей».

Клыки остервенело вонзились в оторванную руку. Желудок блаженно расправился, язык прильнул к куску мяса всеми рецепторами — солоноватый привкус обильно сбегающей по подбородку крови опьянял, голова пошла кругом.