Жизнь или смерть Хельги Хаффлпафф

— Профессор Хаффлпафф, здесь мужчина хочет увидеть вас. Он стар и болен, с ним женщина и мальчик.

Я посмотрела на Маргарет… Кто бы мог прийти, чтобы увидится со мной?

— Он велел сказать вам, что барсук переживёт змея. Я не совсем уверена, что он хотел этим сказать, хотя…

Я поднялась на ноги и перебила её:

— Где он, Маргарет?

Она моргнула.

— Я проводила его в комнату для гостей на первом этаже, по виду он не способен забраться вверх по лестнице…

Я поспешила вниз, Маргарет последовала за мной, очевидно, из любопытства, я проигнорировала её, поспешив в гостевую. Он выглядел иначе — старше, молодая женщина и мальчик сидели у его постели, но я всё же узнала его.

— Хельга, — сказал он.

— Салазар, — ответила я, садясь рядом с ним. Маргарет тихо ахнула в дверях. Я вытащила свою палочку.

— Не утруждайся, Хельга. Я знаю, что умираю. Я хотел снова увидеть Хогвартс, перед тем как…

Я сморгнула слёзы. Моя палочка подтвердила его диагноз, и Фоукс выдал печальную трель. Салазар улыбнулся ему.

— О, Салазар, здесь тебе всегда рады.

— Будь тут Ровена или Годрик, — меня бы не хотели видеть.

— Я не Годрик или Ровена, я не директор.

— Ты не согласилась после смерти Ровены?

— Я держу свои обещания, Салазар.

Пауза. Затем:

— Ты будешь директором.

Я посмотрела на него и увидела принятие своей неизбежной кончины.

— Да. Я буду директором.

Маргарет издала тихий вздох, и я повернулась к ней.

— Маргарет, пожалуйста, уходи. Здесь ты не сможешь ничего сделать, а остальные будут интересоваться, что происходит.

Она поколебалась мгновение, затем кивнула.

— Да, профессор.

Я почувствовала на себе взгляды, когда она ушла, и, обернувшись, увидела, что женщина и подросток смотрят на меня. Салазар это тоже заметил.

— Хельга, — сказал Салазар тихо, — это моя жена Эдвина и сын Самуэль. Они магглы.

— Ты женился на маггле? — вопрос прозвучал прежде, чем я смогла остановиться.

К счастью, казалось, это не беспокоило его. Он усмехнулся, когда заговорил.

— Да, я женился на маггле и я опекаю… ну, я не знаю, назвала бы ты Самуэля магглом или сквибом, но он точно не волшебник.

— Вероятно, магглом, но это не имеет значения.

— Да, не имеет, — он замолчал. — Я… Хельга… Мне нужно сказать тебе, что я… Я был не прав насчет магглорожденных, они не хуже…

Я прервала его.

— Салазар, я знаю. Я не виню тебя за то, что ты был верен своим убеждениям.

— Я… Спасибо, Хельга, — он сделал глубокий вдох. — Сестра.

— Не за что, брат мой.

Он взял меня за руку, сжав её так крепко, как мог. Но на самом деле он был слаб.

— Хельга, позаботься о моём имуществе. Раздели его: половину Самуэлю и половину Октавиану.

— Октавиан не обрадуется этому.

— Я знаю. Мне всё равно. Позволь ему забрать семейные реликвии, Самуэль всё равно не может пользоваться большинством из них, но раздели мои личные вещи так же, как и золото.

Я кивнула.

— Ещё я… Я вырастил василиска, — он зашипел, и большая змея с закрытыми веками, выползла из его рукава. Я моргнула, увидев это, слишком ошеломлённая, чтобы сделать что-то ещё. — Помести его в безопасное место, где он никому не навредит.

— Ты не отдашь его Октавиану?

— Нет. Я не доверю ему такое оружие, и я растил василиска не для того, чтобы он стал оружием. Октавиан… стал почти таким же, каким был я, Хельга. И он не простит мне предательства Джулии, он воспринимает это именно так, хотя прошло уже больше сорока лет со дня её смерти. Нет, я не отдам свою змею Октавиану. Я не дам ему средства, которым он может убить своего брата.

Я медленно кивнула.

— Я спрячу её, — я осторожно подняла змею, дав ей обвить мою руку.

— Спасибо, — Салазар посмотрел на жену, слёзы текли по её щекам. Сын уставился на свои руки, вероятно, избегая моего взгляда.

— Я оставлю вас, чтобы вы могли попрощаться. — Я отошла от кровати, затем окутала их непроницаемой сферой, я не могла слышать их, происходящее предназначалось не для моих ушей. Затем я отвернулась, бездумно поглаживая змею на своей руке.

Спустя пару минут я почувствовала руку на своём плече. Я повернулась и увидела Эдвину, её красные глаза. Она выглядела такой молодой, — не больше тридцати, — по сравнению с семидесятилетним Салазаром.

— Он хочет поговорить с тобой. — И я сняла заклинание, я хотела, чтобы у его жены и сына была возможность услышать всё, что будет сказано.

— Хельга, пожалуйста, присмотри за моими детьми.

— Я всегда присматривала, Салазар, и всегда буду.

— Спасибо, — он сжал мою руку, затем сына и своей жены. И его тело сдалось. Фоукс начал петь.

— Вы любили его, не так ли? — её голос был тих.

— Как брата, Эдвина, ничего больше. Когда я встретила Салазара, мы оба были в трауре, помогая друг другу с детьми, и, возможно, наши отношения могли перерасти во что-то большее в другой ситуации, но мы всегда оставались братом и сестрой, а не возлюбленными. Я держу свои обеты, Эдвина. Я бы не предала своего мужа таким образом, так скоро после его смерти, и у меня было чем заняться с пятью детьми.

Она медленно кивнула.