Жнец

— Мне сниться, что они все еще со мной. Мне остаётся только улыбнуться ей в ответ. Странный подарок Морфея, старого друга, правившего миром людских грез. Наверное, в первый раз я использовал его не впустую. Видно, не все так плохо, раз она еще способна радоваться хоть чему-то. Да, это, конечно, не правильно, когда тени прошлого застят для человека настоящее. Но это же только начало. Я позабочусь о ней. Через часок отвезу ее в клинику. В конце — концов, у нее впереди вся жизнь. Все еще получиться исправить. Я о ней позабочусь. Правда, перед этим мне продеться наведаться еще кое-куда. Я чувствую, что скоро нужно будет забрать очередную душу. Где-то тут, совсем рядом, буквально. — Ты тут еще? Эй? -Да-да, что такое? — похоже, я слишком ушел в себя. — Ты меня не слушаешь совсем. Как будто уже не здесь — обеспокоенно говорит она. — Извини, задумался. Что ты говорила.?-Спасибо я тебе говорила. Спасибо, что столько делаешь для меня. Ты — хороший человек. Очень славный. — в ее голосе я слышу неприкрытую нежность. Из нее буквально на глазах уходят опустошенность и тоска. Как будто сорвало, наконец, пробку из боли и слез, что росла все эти годы. Дьявол, что-то с ней происходит, не могу я уходить сейчас, даже на пять минут! Все хорошо будет, я точно знаю! — У нее на глазах радостные слезы.

— Дьявол, да что с ней?!-Ты прости меня за все, пожалуйста.! Все хорошо будет. Мне не нужно никуда бежать. Я знаю место. -Какого хрена ты сделала!? — столик летит куда-то в угол, я хватаю ее за руки. -Какого хера ты устроила?!-Не злись. Я все правильно сделала. — улыбка на ее лице, какая бывает только у человека, совершившего что-то для него по-настоящему важное и правильное.

— Все быстро будет. И попаду к ним! К своей малышке. Похоже, какая-то отрава. Отпускаю ее и бросаюсь к полкам. Ничего. Ванна. Дьявол, что я вообще творю? Кажется, она что-то говорит. Пытается успокоить. Впрочем, уже не пытается. Она хотела встать со стула, но ноги подкосились. Теперь она сидит на полу, прислонившись к стене. Просто сидит и смотрит на меня. Все правильно, нечего метаться. Все уже сделано. Я прихожу только тогда, когда ничего уже сделать нельзя. Даже сам я ничего не могу. Кроме как привалиться рядом и взять ее за руку. В этот раз она не делает попыток отстраниться. — Ну зачем. Зачем ты так, родная?-Я так хочу к ним. Ты хороший, мне так стыдно. Ты… я ведь знаю, как ты ко мне относишься. Но… там моя семья. Я их люблю. Я так хочу к ним.

— И улыбка. Ее обезоруживающая, невероятная улыбка, какая может быть лишь у любимой девушки. Она и в сам деле уверена, что там, за гранью, ее ждет ее семья. Вот так. В который раз я думал, что делаю что-то важно и хорошее для нее. И в который раз я дела только хуже. — Ты ведь правду говорил, да? Правду же? О том, что все мы там встретимся? — с надеждой и мольбой спрашивает она. Конечно же, нет, родная. Ничего там нет. Человек умирает — и это все. Пустота. Никаких райских кущ и адских бездн. Никаких иных миров, перерождения и прочего. Ничего. У нас одна жизнь. И ничего после не нет. — Да. Да, конечно. — отвечаю я.

— я же чертов жнец. Я то — точно знаю, куда забираю вас.

— Стараюсь держаться, не дать себе выпустить эмоции. Не разбираюсь я в ядах и в химии. Но, судя по тому, как быстро она теряет силы, и как тяжело дышит -это что-то очень мерзкое. -Хорошо. Это так хорошо.

— на ее лице улыбка. Я сжимаю ее ладошку в своей и делаю то единственное, что могу сделать. — Мама, мамачкаа! Просыпайся! — Анна моргает, с трудом разлепив глаза после сна. С кухни раздается мелодичное пение Синатры, и мене мелодичный, но старательно подпевающий ему голос. Перед ней радостное лицо дочери.

— Мама, сегодня мы… дальнейшие слова ребенка тонут во всхлипе женщины, обнимающей ребенка так сильно, будто после года разлуки.

— Доченька, милая, маленькая моя!-Ого! Вот бы и меня ты так каждое утро встречала! — мужчина, пришедший с чашкой кофе присаживается на краешек кровати. Женщина, держа одной рукой дочь, второй, ни слова не говоря, крепко прижиматься к мужчине.