В августе офис нашего call-центра переехал в новое здание. Как говорится, обещанного три года ждут, и вот примерно столько мы и ждали переезда…
6 мин, 33 сек 13952
Девчонки звонили Макару исправно, но он быстро перестал брать трубку, а потом и вовсе отключил телефон. Вслед за Макаром ушли болеть Марина и Настя — девочки не из моей смены. Потом Антон и Света из моей. Я не слишком интересовалась причинами — середина октября, не самая благоприятная погода, сезон простуд; да и работа, прямо скажем — не та, за которую стоит держаться.
К концу месяца на больничный ушло еще несколько человек, но на работу так никто и не вернулся. Тех, кто плюнул на работу или заболел среди первых, стали потихоньку увольнять задним числом и набирать новых сотрудников на их места.
А в ноябре нас, остатки старой гвардии родного call-центра, ошарашила страшная новость. Макар погиб. По свидетельствам очевидцев, парень вышел среди ночи на МКАД и просто остался стоять, пока не встретился с одним из любителей втопить педаль газа в пол на пустой ночной дороге. Парня размазало чуть ли не по всем восьми полосам. Позже девочки узнали от мамы Макара подробности последних его дней. Накануне первого своего прогула работы молодой человек вернулся домой в подавленном настроении и закрылся в своей комнате. Мама, заглянув пожелать спокойной ночи, заметила ранку на руке сына — как-будто он наткнулся ребром ладони на слишком острую вязальную спицу. Мать продезинфицировала небольшую ранку и заклеила пластырем, Макар же не проявлял к этому никакого участия.
— И где тебя так угораздило?… — поинтересовалась женщина.
— На что-то в темноте на работе наткнулся, — равнодушно откликнулся сын.
День за днем Макар чах. Обычно веселый и активный парень, душа компании, перестал выходить на улицу и даже на работу, не отвечал на звонки, пока телефон не разрядился окончательно; мало ел и иногда во сне бормотал что-то про бездонную пустоту и черную дыру. Машинально почесывал никак не желающую заживать болячку. Его мама, простая женщина, сначала надеялась, что сын с девчонкой поругался, или с друзьями не поладил — вот и грустит. А когда спохватилась — было поздно.
За полчаса до смерти Макар будто очнулся. Недоуменно осмотрел ранку на руке, с аппетитом поел. «Вот она, молодая душа — отлечивается быстро!», — обрадовалась мать. На желание сыночка прогуляться отреагировала положительно — столько дней взаперти сидел, пускай подышит.
Макар вышел из дома, поймал машину, доехал до места, пожелал удачной ночи водителю. Вышел на дорогу. Случайные свидетели клянутся, что он улыбался.
И пошла череда смертей.
Марина повесилась у себя в комнате. Настю в утренней давке столкнули под поезд в метро. Антон умер от передозировки наркотиков, в связи с которыми никогда не был замечен, тело Светы нашли в парке. Ее забили до смерти, но не было похоже, чтобы она сопротивлялась.
На каждом трупе была ранка как от укола вязальной спицей. У кого на плече, у кого на шее, у кого на голове, незаметная под волосами.
Сотрудники быстро уловили смутную, но пугающую связь и стали на всякий случай увольняться с работы. Новых ребят набирали медленно, звонков по ночам всегда было мало, и так получилось, что на некоторые ночные смены я выходила совсем одна.
Почти каждую ночь своего графика «2 через 2» я остаюсь в кромешной тьме. Я чувствую, что эта тварь ходит рядом, тихонько постукивая блестящим, будто бы хромированным жалом по стенам. Кажется, пасть ее всегда распахнута и голова запрокинута навстречу тоскливому небу, на которое так приятно хрипеть и сипеть; и чтобы коснуться чего-то кончиком жала, твари нужно нелепо изогнуть шею, подняв лопатки в изломанном агонизирующем жесте. Скорее всего, тварь слепа, и жало — единственный и главный ее орган чувств. При его помощи она ориентируется в пространстве и чувствует запахи, им кормится и защищается от врагов, если для этой твари вообще кто-то может представлять угрозу.
Каждое утро я осматриваю в зеркале свое тело в поисках ранки, похожей на укол слишком острой вязальной спицы.
Я не могу покинуть это место, теперь мы связаны с тварью, и я не знаю, какого рода эта связь. Почти каждую ночь, оставаясь в кромешной тьме, я гадаю: нападет ли тварь на своего случайного создателя?
К концу месяца на больничный ушло еще несколько человек, но на работу так никто и не вернулся. Тех, кто плюнул на работу или заболел среди первых, стали потихоньку увольнять задним числом и набирать новых сотрудников на их места.
А в ноябре нас, остатки старой гвардии родного call-центра, ошарашила страшная новость. Макар погиб. По свидетельствам очевидцев, парень вышел среди ночи на МКАД и просто остался стоять, пока не встретился с одним из любителей втопить педаль газа в пол на пустой ночной дороге. Парня размазало чуть ли не по всем восьми полосам. Позже девочки узнали от мамы Макара подробности последних его дней. Накануне первого своего прогула работы молодой человек вернулся домой в подавленном настроении и закрылся в своей комнате. Мама, заглянув пожелать спокойной ночи, заметила ранку на руке сына — как-будто он наткнулся ребром ладони на слишком острую вязальную спицу. Мать продезинфицировала небольшую ранку и заклеила пластырем, Макар же не проявлял к этому никакого участия.
— И где тебя так угораздило?… — поинтересовалась женщина.
— На что-то в темноте на работе наткнулся, — равнодушно откликнулся сын.
День за днем Макар чах. Обычно веселый и активный парень, душа компании, перестал выходить на улицу и даже на работу, не отвечал на звонки, пока телефон не разрядился окончательно; мало ел и иногда во сне бормотал что-то про бездонную пустоту и черную дыру. Машинально почесывал никак не желающую заживать болячку. Его мама, простая женщина, сначала надеялась, что сын с девчонкой поругался, или с друзьями не поладил — вот и грустит. А когда спохватилась — было поздно.
За полчаса до смерти Макар будто очнулся. Недоуменно осмотрел ранку на руке, с аппетитом поел. «Вот она, молодая душа — отлечивается быстро!», — обрадовалась мать. На желание сыночка прогуляться отреагировала положительно — столько дней взаперти сидел, пускай подышит.
Макар вышел из дома, поймал машину, доехал до места, пожелал удачной ночи водителю. Вышел на дорогу. Случайные свидетели клянутся, что он улыбался.
И пошла череда смертей.
Марина повесилась у себя в комнате. Настю в утренней давке столкнули под поезд в метро. Антон умер от передозировки наркотиков, в связи с которыми никогда не был замечен, тело Светы нашли в парке. Ее забили до смерти, но не было похоже, чтобы она сопротивлялась.
На каждом трупе была ранка как от укола вязальной спицей. У кого на плече, у кого на шее, у кого на голове, незаметная под волосами.
Сотрудники быстро уловили смутную, но пугающую связь и стали на всякий случай увольняться с работы. Новых ребят набирали медленно, звонков по ночам всегда было мало, и так получилось, что на некоторые ночные смены я выходила совсем одна.
Почти каждую ночь своего графика «2 через 2» я остаюсь в кромешной тьме. Я чувствую, что эта тварь ходит рядом, тихонько постукивая блестящим, будто бы хромированным жалом по стенам. Кажется, пасть ее всегда распахнута и голова запрокинута навстречу тоскливому небу, на которое так приятно хрипеть и сипеть; и чтобы коснуться чего-то кончиком жала, твари нужно нелепо изогнуть шею, подняв лопатки в изломанном агонизирующем жесте. Скорее всего, тварь слепа, и жало — единственный и главный ее орган чувств. При его помощи она ориентируется в пространстве и чувствует запахи, им кормится и защищается от врагов, если для этой твари вообще кто-то может представлять угрозу.
Каждое утро я осматриваю в зеркале свое тело в поисках ранки, похожей на укол слишком острой вязальной спицы.
Я не могу покинуть это место, теперь мы связаны с тварью, и я не знаю, какого рода эта связь. Почти каждую ночь, оставаясь в кромешной тьме, я гадаю: нападет ли тварь на своего случайного создателя?
Страница 2 из 2
