Жвачечный человек

Просто картинка».

— Фигово?

— Ага.

— Пошли домой, все равно не отыграться.

Сергей повернулся к остальным и крикнул пробежавшему мимо Олегу:

— Олег, мы домой.

— Лады, — мимоходом отозвался тот, и, получив мяч, ринулся в атаку.

Вечернее солнце увязло в облаках, становилось пасмурно и серо. Мальчишки выбрались из лесопарка. Так получилось, что им всегда было по пути. Сергей и Славка жили в одном доме. Их родители дружили с детства, потому и ребята знали друг друга с ранних лет, можно сказать — с пеленок.

— Серый, слушай, а ты читал статью про Жвачечного человека? — спросил Слава.

— Про кого?

— Про этого, самого…

«Гадкого» — хотел сказать Слава, но язык не повернулся. Ему стало страшно, что подобное обращение вызовет гнев уродливой фотографии, поэтому Славка поправился на ходу:

— … последнего из тетради.

— А… Человек-вулкан. Читал, ясен пень. Я всегда газету целиком читаю.

— И что там про него писали?

— Много всего. Хочешь, принесу завтра?

— Не, лучше так расскажи.

— Ну, там писали, что он болел редким заболеванием кожи.

— Болел? Он что, умер?

— Давно уже. Поэтому и фотография черно-белая. Цветных тогда еще не было.

Славка задумался. Сергей тоже замолчал. У Славы в голове всплыла блеклая вырезка и стала наполняться красками. Кожа принимала розовый, местами темно-бордовый оттенок. В надутых пузырях проступили белесые жилы.

— Что там еще писали? — попытался отвлечься Слава.

— Где он жил вообще?

— Там больше про болезнь эту, чем про самого человека говорили. Раньше таких людей считали проклятыми. Типа, приносили чуму и прочую хрень.

— И много их было?

— Да нет, это очень редкая болезнь. Есть легенда, что это вообще один и тот же чел, вроде колдуна, который пожирает чужие души, чтобы жить вечно.

— Ест души?

— Точняк. Как же там было…

— Сергей задумался и даже остановился.

— Грехоед. Во, его еще и так называли. Мол, чем больше человек плохого совершил, тем вкуснее Грехоеду душу проглатывать. А те потом распирают его тело, пытаясь вырваться на волю. Брат мой старший сказал, что все это чушь, вроде Бабая, которым нас в детстве пугали, или Деда Мороза.

В портфеле Славки заиграл телефон. Он расстегнул рюкзак и нашел среди тетрадей и учебников танцующую трубку. Звонила мама.

— Привет, мам.

— Привет, солнышко. Ты дома?

— В трубке шумело еще несколько человек.

— Не, мы с Серегой только с футбола идем.

— Давайте быстрее. Поздно ведь.

— За маминым голосом хором взорвались мужской и женский смешки.

— Да мы во дворе уже.

— Слава не соврал, они действительно почти дотопали до дома.

— Слушай, солнышко.

— В трубке стало тише. Наверное, мама отошла в сторону от компании.

— Я сегодня задержусь и буду поздно. Я позвоню тете Свете, чтобы ты у Сережи сегодня переночевал.

Слава не любил, когда мама не приходила домой. Хоть это и не случалось слишком часто, но в такие ночи Слава чувствовал себя очень странно. Он представлял отца, их последние игры и разговоры. Слава почти не помнил, как звучит голос папы, хотя услышь его вновь — узнал бы наверняка. Да и вспомнить лицо с каждым разом становилось труднее, и Слава боялся, что со временем совсем забудет о папе. Как сделала это мама… То, что она больше не говорила с ним об отце, казалось мальчику неправильным. Но он ничего не мог с этим поделать, он не мог найти нужных слов, чтобы объясниться. Славка не знал даже с чего начать, он так и не смог понять, что произошло в тот день, когда папа вдруг сказал, что будет жить отдельно. И после всех тяжелых разговоров с отцом и матерью, Слава по-прежнему не понимал ничего, кроме простой истины — это неправильно. Так не должно быть.

С тех самых пор Слава больше не мог ночевать в гостях. Дома у Сергея он чувствовал себя чужим и лишним. Не то чтобы тетя Света и дядя Андрей холодно к нему относились. Наоборот, уж слишком заботливыми и внимательными они стали после ухода папы. В глазах родителей Сергея появилось странное молчаливое знание. Почему именно сегодня, думал Слава, ему придется опять смотреть в эти глаза? Слава хотел уюта и покоя, он не хотел ночевать в чужом доме. Кроме того, он просто не заснет, зная, что где-то в квартире лежит «Книга Уродов» с ужасной фотографией на последней странице. Вера в запредельное не умерла в мальчике окончательно, может, поэтому он взрослел так медленно, и может, поэтому его так пугала безобразная фотография.

— Мам, — сказал Славка, отойдя чуть подальше от Сереги, чтобы тот чего доброго не обиделся, — я лучше дома останусь.

— Зайка, мне будет спокойней, если ты переночуешь у тети Светы.

— Ну, мам. Я не хочу.