Зимняя фея

На Ксандрете Элина живёт в маленьком особнячке далеко от главной площади и дворца, где ей приходится работать — двухэтажном здании, на котором много лепнины, выкрашенного в бирюзовый цвет и в котором едва ли можно насчитать больше двадцати комнат. Пожалуй, никто из генералов больше не живёт на служебном уровне — у Киндеирна всегда был его драгоценный Сваард, над нуждами которого он просто трясся, словно чувствуя малейшие колебания в настроении уровня (Элине было бы даже смешно, если бы она не увлекалась теорией мироздания), Филипп жил во дворце своего брата, вместе со своей супругой (по слухам, она была любовницей собственного деверя), Керберос жил на верхнем уровне Ибере, потому что это казалось ему самым престижным, а остальные слишком мало рассказывали о себе, впрочем Горская была уверена, Николай живёт на каком-нибудь солнечном светлом уровне, в простом домике строгих геометрических форм, построенном из сплошных бетона и стекла, а где-нибудь рядом находится море… Сама Элина, правда, подобные места не слишком-то любит. Она не любит песок, не любит тепла — всё это кажется ей совершенно ненужным. Элине куда больше по нраву Ксандрет или Эннуи. Даже Изехтина, к которой она не имела ровным счётом никакого отношения и где едва ли могла часто бывать. Особняк Горской находится вдалеке от наиболее шумных улиц, окружённый огромным садом, какого, пожалуй, не было даже у Фюрстов.

Элина никогда не любила цветы, зато просто обожала фруктовые деревья, и в её саду таких много. Иван когда-то смеялся над её увлечением, однако Горской было всё равно — в цветах много красоты, но мало смысла. Такое ей совершенно не нужно. В её саду есть даже серебряная питахайя, привезённая Миркеа с Нейтральных земель много лет назад, кажется, с одного из осколков Старого Ибере, где располагался храм, посвящённый Эмине. Он говорил, что даже странно, что в саду Элины прижились эти деревья. Горская считала, что нет ничего удивительного в результате многодневных многочасовых усилий. Генерал старалась верить, что всё можно сделать, если заниматься достаточно много и достаточно упорно.

Элина снимает диадему со своей головы, осторожно кладёт на стол, а после начинает расплетать множество мелких косичек, которые составляли её причёску сегодня. И белоснежные локоны рассыпаются по её плечам. Она осторожно касается пальцами висков, массируя их — голова у снежной королевы на этот раз болит достаточно сильно, чтобы можно было обратить на это внимание. Женщина думает, что ей здорово повезло, что к дворянами она не имеет никакого отношения (если не считать отношения её легкомысленного братца с Алисой Вейзелл), иначе пришлось бы появляться ещё на скучных пирушках Киндеирна — совершенно однообразных по мнению Элины. Балы она всегда любила — танцы, красивую музыку, бесподобные платья юных дворянок… Было время, когда она тайком смотрела на балы через портьеру, боясь сделать лишний вдох — тогда всё это действие казалось ей почти сказкой. Лексей и Вольдемар смеялись над ней — они-то были старше, и могли появляться на балах всякий раз, когда им того хотелось. Тогда Элина принимала все слова за правду, верила в существование чудовищ и боялась, что они могут её обидеть. Теперь же Горской приходилось работать с этими чудовищами и понимать, что это они её боятся.

Она оглядывается вокруг и вспоминает, что оставляла в доме гостя — такое бывало довольно редко, так как к мадам Элине Горской мало кто любил приходить. Важных документов генерал дома не хранила да и гости у неё бывали так редко, и каждого она тщательно проверяла по всем базам. Юстиниан был адмиралом, имел хорошую репутацию в правительстве, и даже Сенат уважал его. Элина помнит его ещё тем робким мальчиком из самой приличной семьи в Ибере, дворянином. И белый генерал Ибере надеется, что это не из-за неё он кинулся в училище.

Элина вздыхает и пытается развязать шнуровку на своём платье — роскошном, тяжёлом, расшитом серебром, жёстком от крахмала, подобном тому, о котором она мечтала в далёком детстве, наблюдая за тем, как танцуют знатные дамы. В её воспоминаниях едва ли найдётся место для имён этих знатных дам, хотя, наверное, некоторых она теперь прекрасно знает.