Змеиная паутина

Кстати, выясняю, почему в списке «Пророка» семнадцать человек, а у меня — тринадцать. Двоих узников умудрились потерять горе-перевозчики на метлах, еще двое смотались под шумок. Не наши… в смысле, не Рыцари.

Одергиваю себя, поняв, что назвал Пожирателей Смерти «нашими».

Не «наши» они. Они для меня должны и будут оставаться врагами.

А я — шпион в их стане. Деструктивный элемент.

Правда, пока плохо получается…

С Гермионой удается увидеться три раза. Мы, как и раньше, ходим в то же самое кафе. И каждый раз я уговариваю себя не идти. Но не могу. Она для меня — как солнце в ясном небе. Хотя я вижу, как ей тяжело дается этот год — она похудела, стала бледной, под глазами залегли круги. Один раз, услышав громкий гудок машины на улице, Гермиона подскакивает, выхватывая палочку.

— Успокойся, — успеваю перехватить ее руку. — Все в порядке.

— Да, Виктор, — Гермиона вскидывает на меня глаза, в которых угасает напряжение. — Прости. Просто…

— Просто этот год выдался очень тяжелым, — понимающе говорю.

Гермиона кивает, кладет палочку на стол и прячет лицо в руках.

— Как тебе удается выбираться? — интересуюсь, чтобы разрядить обстановку.

— Так… в Хогвартсе есть пара секретных тоннелей… вот через них.

— Ого, — вскидываю брови. — Хулиганка.

Гермиона улыбается, и от ее взгляда мне делается тепло, как в летний полдень.

— А ты? У тебя в школе были секретные ходы, которыми вы сбегали в город?

— Наша школа расположена на острове, — объясняю. — Только кораблем можно выбраться. Смысла от секретных ходов — никакого.

— А, — Гермиона кивает, отпивает кофе. — А расскажи про школу? Она большая? Сколько там учеников?

— Большая, — согласно киваю. — Учеников… тысячи полторы, может — две. Никогда не считал.

— Ого… а какие у вас факультеты? Как отбор происходит?

— Факультеты… Факультетов три. Маггловедческий, Целительский и Боевой Магии. Отбор… Отбор проходит в начале марта. Детей привозят в школу, проводят несколько тестов. А потом отправляют назад. Некоторым говорят приехать первого сентября — значит, их приняли.

— Некоторым — это скольким?

— Примерно каждому четвертому-пятому, — поясняю. — У нас тяжело учиться. И от детей требуется не только уровень магии, но и развитый ум. Первые четыре года все учатся без какого-либо деления на специальности, разве что каждый год перераспределяют по успеваемости — в «А» класс идут сильные ученики, в«Б», «В» и так далее — все слабее и слабее. В пятом классе уже можно выбрать факультет.

— А сам ученик выбирает?

— Как правило, да. Но уже строгое разбиение происходит в восьмом классе. С восьмого по одиннадцатый класс все распределены. И буквы у классов меняются — «Б» — значит«Боевая Магия», «М» — маггловеды,«Ц» — Целители.

— Одиннадцать классов?! — с ужасом вопрошает Гермиона. — Это тебе сколько сейчас лет? Двадцать три?

— Девятнадцать, — улыбаюсь. — У нас в школу идут с семи. И учатся одиннадцать лет. Так что мы в одиннадцатом классе ровесники ваших семикурсников.

— А, — моя собеседница с облегчением вздыхает. — А я уж подумала… А ты в каком классе учился? Буква, я имею ввиду.

— В первом классе меня распределили в «В». Во втором я попал тоже в «В», а вот уже в третьем и четвертом — в «Б», потому что стал лучше учиться. На факультет Целителей попал в седьмом классе. И так до одиннадцатого просидел в «Ц».

— А у нас Шляпа распределяет, — Гермиона обхватывает чашку с кофе ладонями. — Меня на Гриффиндор распределила. Хотя предлагала Рэйвенкло.

— Рэйвенкло — это там, где умные учатся?

— Ну… вроде того. Зато на Гриффиндоре — храбрые и отважные! Там сам Дамблдор учился! — пытается оправдаться девушка.

— Да, отваги тебе не занимать, — оценивающе гляжу на девушку. — Свалить из школы аж в маггловский Лондон! И зачем — на какое-то свидание!

Шутка не удается. Гермиона глядит на меня широко раскрытыми глазами, в которых пробуждается боль.

— Ты — не какое-то свидание, — тихо говорит она. — Ты мой друг.

От такого простого признания становится больно самому. Гермиона, девочка. Знала бы ты…

Прикасаюсь пальцем к ее щеке и вытираю выступившую слезинку.

— Не плачь, — успокаивающим тоном произношу. — Не надо. Я не стою твоих слез.

— Нет, стоишь! — Гермиона вскакивает из-за стола, вцепляется в меня обеими руками. — Ты стоишь! Ты стоишь больше, чем все эти напыщенные снобы!

Точно Гриффиндор. В ее голосе, поведении с лихвой хватает отчаянья и какой-то безбашенности. Хотя… что ты сделаешь, девочка, когда узнаешь? Я не спрашиваю «если». «Когда» — тайное всегда становится явным…

— А где ты живешь? — вдруг тихо на ухо спрашивает Гермиона. — Не хочу сидеть тут среди людей. Пойдем к тебе?

Сглатываю, вспоминая комнату в Малфой-мэноре.

— Я…

И вдруг в памяти яркой вспышкой возникает скромная квартирка Анны Фоминичны.

— Тут, недалеко, — сглатываю еще раз.

— Аппарируй?

— Пешком дойти можно, — качаю головой. — Незачем магглов смущать.

— Тогда пошли! — Гермиона тянет меня за руку.