Змеиная паутина

— Второе. У нас обучение на русском языке. В семь лет дети начинают говорить по-русски через полгода. В одиннадцать потребуется несколько лет. Ты бы отставал, не понимая, что от тебя хочет учитель.

— Врешь! — подскакивает Малфой. — Ты все выдумываешь! Я способный! Я выучу русский за полгода!

— Он не врет, — раздается знакомый голос рядом. Я поспешно опускаюсь на одно колено, приветствуя Лорда.

— Встань, — командует Волдеморт, и я аккуратно поднимаюсь. — Можешь присесть.

Опускаюсь обратно на трансфигурированную табуретку, перевожу взгляд на Малфоя-младшего. На лице блондинистого пацана — неописуемое выражение.

— Он не врет, Драко. Увы, реальность такова, что если бы Люциус с Нарциссой действительно хотели бы отправить тебя в Дурмстранг, то они сделали бы это в семь лет. И не факт, что ты бы прошел по конкурсу.

— М… милорд, — отзывается Малфой, от ужаса, видимо, пропустив все слова Лорда мимо ушей.

Волдеморт это понимает и фыркает. Смеющийся Темный Лорд — это непривычно. Я сам с трудом привык. А Драко еще нет, поэтому сравнивается цветом со свежевыпавшим снегом.

— Хотя Дурмстранг пошел бы тебе на пользу, — задумчиво говорит Лорд, разглядывая клумбу с цветами. — Ты бы перестал вести себя, как маленький засранец.

— Милорд, — едва слышно сипит Драко.

— Мой Лорд? — эхом отзывается рядом голос Люциуса Малфоя.

Перевожу взгляд на взъерошенного блондина-старшего. Очень похоже на то, что отец прибежал выручать свое дитятко.

Хотя тоже боится Волдеморта. До ужаса, но старается этого не показывать. Преклоняет колено, склоняет голову.

— Люциус, твой сын жутко балован, — холодно говорит Лорд. — И совершенно не умеет думать. В принципе, как и его отец. Я надеялся, что он будет более благоразумен, общаясь с Виктором, и будет знать свое место…

— Я объясню ему, мой Лорд, — поспешно говорит Малфой-старший.

И это вызывает у Лорда гнев. Я буквально ощущаю, как меня окатывает темной волной ярости.

— Я не разрешал тебе меня перебивать, — произносит с шипением Лорд. — Круцио!

Крик Люциуса ввинчивается мне в уши. Нет, мы в Дурмстранге проходили действие Непростительных по программе, но одно дело, когда это все в процессе обучения, а другое — в так называемых «полевых условиях»…

Когда Волдеморт опускает палочку, я мысленно произношу «двадцать» и понимаю, что все это время, как учили на занятиях, считал секунды.

— Я все еще помню о том, что по твоей вине испорчена моя тетрадь, — туманно выражается Лорд и, развернувшись, уходит в дом.

Малфой-старший стоит на коленях, с хрипом втягивая в себя воздух. Его платиновые волосы волочатся по земле, собирая на себя пыль, но он на это не реагирует.

— Отец? — кидается к нему Малфой-мелкий, но я его перехватываю.

— Стоять.

— Пусти! — малец пытается вырваться, но я сильнее.

— Он после Круциатуса, дурень, — рявкаю ему в ухо. — Его еще две минуты трогать нельзя.

— Пусти! — не слышит меня белобрысая козявка.

— Але, Драко! — влепляю ему оплеуху. — Ты хочешь, чтобы ему совсем плохо стало? Да или нет? Опомнись, чудище, и ответь. Если да — отпускаю.

В глазах Драко мелькает огонек понимания, и он трясет головой.

— Молодец, — киваю. — Запомни раз и навсегда. После Круциатуса нельзя трогать человека две минуты. Нервные окончания успокаиваются от встряски. Если же этому не следовать, то они опять начинают беситься, возвращая боль.

— Спасибо, — вдруг слабо говорит Люциус Малфой. — Я не знал, что вы в курсе.

Оборачиваюсь. Малфой-старший уже стоит на ногах, накладывая на себя Очищающие.

— Мы изучали это в школе, — пожимаю плечами.

— Вы проходили Непростительные? — в глазах блондина мелькает странное выражение.

— Да, я же с Целительского, — не понимаю, почему он удивлен. — Мы изучали последствия Непростительных и способы их устранения. После Круциатуса, кстати, полезно выпить одно зелье, которое так и называется «Антикруциатусное». Или хотя бы простого обезболивающего.

— Да, я знаю, — кивает Малфой. Его лицо уже приобретает розоватый оттенок вместо землистого. — И да, отпустите, пожалуйста, моего сына. Теперь его внимание мне не повредит.

Черт, я до сих пор сжимаю запястья мелкого. Поспешно отпускаю белобрысое чудище, и он принимается растирать места моего захвата.

— Извини, — неловко произношу.

— Все в порядке, — бурчит тот и шагает к отцу.

В августе узнаю, что Игорь Александрович убит.