Фандом: Гарри Поттер. На третьем Испытании Турнира Волдеморт вынуждает Виктора Крама принять Метку. После этого ему уже нет дороги назад, в Болгарию. Крам остается в Британии, в рядах Пожирателей Смерти. Три года его жизни — с момента принятия Метки и до последнего мгновения 2 мая 1998 года.
238 мин, 11 сек 18162
— Неверно, ублюдок. Как ты посмел.
— Лорд об этом узнает… — шипит Алекто, но я лишь вздергиваю бровь.
— Да, узнает, — оскаливаюсь. — Я лично сообщу ему, что твой брат и по совместительству твой любовник думает только членом. Думаю, Лорду охренеть как понравится решать проблемы с родителями изнасилованных и убитых детей, которые пошлют по пиз… все договоренности, потому что терять им будет уже нечего. Полагаю, он лично наградит вас. Посмертно. Потому что я убью вас раньше.
Кэрроу замолкают, лишь глядят на меня с ненавистью.
— Хочешь развлекаться — выйди наружу и найди себе любую магглу, — говорю Амикусу. — Но школьников — не тронь.
— Ты пожалеешь!
— Может быть, — фыркаю, ощущая ледяное спокойствие. — Только тебе жалеть будет уже нечем.
Палочки оставляю на разнесенном вдребезги пороге.
По возвращении выпиваю подряд две склянки Успокаивающего. Меньше на меня просто не действует. Сажусь за стол и роняю голову на руки.
— Вы в порядке, мистер Крам? — приводит меня в чувство голос мадам Помфри.
Мадам Помфри?
— Как там мисс Турпин? — вскакиваю. — Вы оставили ее одну?
— С ней все в порядке, — колдомедичка выставляет руки. — Там Сара и Ловис. А ваши реанимационные Чары будут работать еще долго — вы туда столько силы влили, что Магистр бы обзавидовался.
Сажусь обратно и закрываю глаза. Вдох, выдох.
— Я рада, что с вами все в порядке, — вздыхает мадам Помфри. — А что там… с?
— Жив, — бурчу, не открывая глаз. — Пригрозил член отрезать и на Темные ингредиенты разобрать.
Мадам Помфри сглатывает, а потом робко интересуется.
— И вы… это правда сделаете?
— Сделаю, — киваю.
— И не?
— И совершенно не буду мучиться угрызениями совести, — заканчиваю фразу и добавляю: — Ни разу.
Мадам Помфри снова вздыхает.
Лайза Турпин приходит в себя через два дня. К счастью, она совершенно не помнит, что с ней произошло. Я применяю легкую Ментальную Магию, чтобы она этого и не вспомнила наверняка.
— Мисс Турпин пострадала после пыточных заклятий Кэрроу, — говорю Тэрри Буту, который в очередной раз явился ее навестить, но зашел в мой кабинет. — Если вы посмеете проговориться, что с ней было на самом деле…
— Не проговорюсь, — тихо говорит Бут. — Я не идиот.
— Надеюсь, — фыркаю.
— И… спасибо вам, мистер Крам, — еще тише добавляет парень. — Мадам Помфри сказала, что если бы не вы…
— Это моя работа, — качаю головой. — Идите. Посидите с Лайзой. Вы ведь к ней пришли.
Бут рвано кивает и выходит.
Кэрроу ведут себя тихо. По крайней мере, никто из опрашиваемых учеников и учениц не жалуется на домогательства Амикуса. Но я держусь настороже.
Просматриваю медицинские карты учеников. Первый курс, второй, третий… седьмой. И везде вписано рядом с именем «Статус крови». Чистокровные, полукровки. Грязнокровки. Так и написано — «грязнокровки».
От этого слова коробит, но я не переправляю. Термин официально утвержден Министерством, а значит, Лордом.
Гриффиндор. Седьмой курс.
Попадается карта отсутствующего Рональда Билиуса Уизли, затем Гарри Джеймса Поттера. И…
И карта Гермионы Грейнджер.
Ее я открываю не сразу. Какое-то время сижу, смотря на обложку. На имя, фамилию, на «Статус крови — грязнокровка», на дату рождения… На все, что имеет отношение к моей родной девочке.
Гермиона Грейнджер.
Листаю пергаментные листы, всматриваясь в каждую строчку. Первый курс.
От упоминания нападения тролля, кажется, у меня прибавляется седых волос. Еще больше их становится, когда читаю про василиска, дементоров… Что за школа, где происходит подобное?
Четвертый курс. Пятый. Шестой.
Глаз цепляется за запись от начала сентября прошлого года.
«Маточное кровотечение».
Я бы и внимания не обратил на эту строчку — у многих девушек в медкарте можно прочитать такие слова, но рядом всегда стоит пояснение «ежемесячное». У Гермионы этого пояснения нет.
Читаю дальше описание лечения, которое было проведено, и понимаю, что да, это не были обычные месячные — слишком много Кроветворного, «синее» Кровоостанавливающее — оно сильнее, чем обычное,«красное»… и перечень Чар. Характерных.
У Гермионы случился выкидыш.
Отодвигаю карту, не в силах читать дальше. Июнь, июль, август… Пальцы загибаются сами собой.
Это мог быть мой ребенок.
Придвигаю карту снова, впиваюсь глазами в данные от Диагностических Чар… Размер матки…
И понимаю, что не «мог быть». Он был моим.
18 недель.
Пергаментная тетрадка разлетается веером листов, ударившись о стену. Следом еще одна, и еще одна.
Если бы ты не ушла… Я бы сделал все, чтобы тебе помочь. Я ведь колдомедик. Я бы заметил, я бы уберег. Ты бы пила нужные зелья — я сам бы их варил, не доверяя никому. Или заказал бы у лучших зельеваров. Не доедал бы, магглов грабил. Но ты получила бы самое лучшее…
А мама уже нянчилась бы с внуком… или внучкой…
— Мистер Крам, мистер Крам! — в кабинет влетает мадам Помфри и мгновенно бледнеет, когда я поворачиваюсь к ней.
— Виктор… — тихо говорит она, делая шаг назад. — Тихо… что такое?
— Вы знали? — сжимаю в руке палочку. — Вы знали, что Гермиона приехала в школу беременной?!
— Лорд об этом узнает… — шипит Алекто, но я лишь вздергиваю бровь.
— Да, узнает, — оскаливаюсь. — Я лично сообщу ему, что твой брат и по совместительству твой любовник думает только членом. Думаю, Лорду охренеть как понравится решать проблемы с родителями изнасилованных и убитых детей, которые пошлют по пиз… все договоренности, потому что терять им будет уже нечего. Полагаю, он лично наградит вас. Посмертно. Потому что я убью вас раньше.
Кэрроу замолкают, лишь глядят на меня с ненавистью.
— Хочешь развлекаться — выйди наружу и найди себе любую магглу, — говорю Амикусу. — Но школьников — не тронь.
— Ты пожалеешь!
— Может быть, — фыркаю, ощущая ледяное спокойствие. — Только тебе жалеть будет уже нечем.
Палочки оставляю на разнесенном вдребезги пороге.
По возвращении выпиваю подряд две склянки Успокаивающего. Меньше на меня просто не действует. Сажусь за стол и роняю голову на руки.
— Вы в порядке, мистер Крам? — приводит меня в чувство голос мадам Помфри.
Мадам Помфри?
— Как там мисс Турпин? — вскакиваю. — Вы оставили ее одну?
— С ней все в порядке, — колдомедичка выставляет руки. — Там Сара и Ловис. А ваши реанимационные Чары будут работать еще долго — вы туда столько силы влили, что Магистр бы обзавидовался.
Сажусь обратно и закрываю глаза. Вдох, выдох.
— Я рада, что с вами все в порядке, — вздыхает мадам Помфри. — А что там… с?
— Жив, — бурчу, не открывая глаз. — Пригрозил член отрезать и на Темные ингредиенты разобрать.
Мадам Помфри сглатывает, а потом робко интересуется.
— И вы… это правда сделаете?
— Сделаю, — киваю.
— И не?
— И совершенно не буду мучиться угрызениями совести, — заканчиваю фразу и добавляю: — Ни разу.
Мадам Помфри снова вздыхает.
Лайза Турпин приходит в себя через два дня. К счастью, она совершенно не помнит, что с ней произошло. Я применяю легкую Ментальную Магию, чтобы она этого и не вспомнила наверняка.
— Мисс Турпин пострадала после пыточных заклятий Кэрроу, — говорю Тэрри Буту, который в очередной раз явился ее навестить, но зашел в мой кабинет. — Если вы посмеете проговориться, что с ней было на самом деле…
— Не проговорюсь, — тихо говорит Бут. — Я не идиот.
— Надеюсь, — фыркаю.
— И… спасибо вам, мистер Крам, — еще тише добавляет парень. — Мадам Помфри сказала, что если бы не вы…
— Это моя работа, — качаю головой. — Идите. Посидите с Лайзой. Вы ведь к ней пришли.
Бут рвано кивает и выходит.
Кэрроу ведут себя тихо. По крайней мере, никто из опрашиваемых учеников и учениц не жалуется на домогательства Амикуса. Но я держусь настороже.
Просматриваю медицинские карты учеников. Первый курс, второй, третий… седьмой. И везде вписано рядом с именем «Статус крови». Чистокровные, полукровки. Грязнокровки. Так и написано — «грязнокровки».
От этого слова коробит, но я не переправляю. Термин официально утвержден Министерством, а значит, Лордом.
Гриффиндор. Седьмой курс.
Попадается карта отсутствующего Рональда Билиуса Уизли, затем Гарри Джеймса Поттера. И…
И карта Гермионы Грейнджер.
Ее я открываю не сразу. Какое-то время сижу, смотря на обложку. На имя, фамилию, на «Статус крови — грязнокровка», на дату рождения… На все, что имеет отношение к моей родной девочке.
Гермиона Грейнджер.
Листаю пергаментные листы, всматриваясь в каждую строчку. Первый курс.
От упоминания нападения тролля, кажется, у меня прибавляется седых волос. Еще больше их становится, когда читаю про василиска, дементоров… Что за школа, где происходит подобное?
Четвертый курс. Пятый. Шестой.
Глаз цепляется за запись от начала сентября прошлого года.
«Маточное кровотечение».
Я бы и внимания не обратил на эту строчку — у многих девушек в медкарте можно прочитать такие слова, но рядом всегда стоит пояснение «ежемесячное». У Гермионы этого пояснения нет.
Читаю дальше описание лечения, которое было проведено, и понимаю, что да, это не были обычные месячные — слишком много Кроветворного, «синее» Кровоостанавливающее — оно сильнее, чем обычное,«красное»… и перечень Чар. Характерных.
У Гермионы случился выкидыш.
Отодвигаю карту, не в силах читать дальше. Июнь, июль, август… Пальцы загибаются сами собой.
Это мог быть мой ребенок.
Придвигаю карту снова, впиваюсь глазами в данные от Диагностических Чар… Размер матки…
И понимаю, что не «мог быть». Он был моим.
18 недель.
Пергаментная тетрадка разлетается веером листов, ударившись о стену. Следом еще одна, и еще одна.
Если бы ты не ушла… Я бы сделал все, чтобы тебе помочь. Я ведь колдомедик. Я бы заметил, я бы уберег. Ты бы пила нужные зелья — я сам бы их варил, не доверяя никому. Или заказал бы у лучших зельеваров. Не доедал бы, магглов грабил. Но ты получила бы самое лучшее…
А мама уже нянчилась бы с внуком… или внучкой…
— Мистер Крам, мистер Крам! — в кабинет влетает мадам Помфри и мгновенно бледнеет, когда я поворачиваюсь к ней.
— Виктор… — тихо говорит она, делая шаг назад. — Тихо… что такое?
— Вы знали? — сжимаю в руке палочку. — Вы знали, что Гермиона приехала в школу беременной?!
Страница 61 из 66
