Змеиная паутина

Она гордилась не тем, что такой же маг, как ты. Она гордилась тем, что ты способен быть наравне с магглами. Она чувствовала не свою причастность к миру магии, а твою — к миру магглов, когда ты сидел у нее дома и общался с родителями.

А Дамблдор… Дамблдор ей «помог». Потому что тоже один из них — из грязнокровок. Даже если и сам родился в семье магов.

Я был слепым идиотом, когда считал политику Лорда неправильной. Он прав, миллион раз прав. Только чистокровные могут считаться полноценными магами. Те, кто соблюдает традиции и помнит о законах Магии. И магглы ничуть не равны. Как и грязнокровки.

Поднимаю палочку. Силенцио. Инканцеро. Мобиликорпус.

Выхожу из комнаты, волоча за собой висящее в воздухе тело, иду в Большую Столовую.

— Забирай, — перекидываю нить заклинания Беллатрикс Лестрейндж.

— Мальчик развлекся? — Беллатрикс довольно оскаливается.

— Да, — киваю.

— Тебе оставить на потом?

— Нет, — качаю головой, не смотря в сторону Гермионы. — Делай, что хочешь. Грязнокровка — твоя.

— М-м-м… — Беллатрикс облизывает губы, косится в сторону мужа и деверя. — Мальчики, вы как?

Реакции Рудольфуса и Рабастана я не дожидаюсь. Шагаю наружу. На улицу, в весеннюю сырость.

Я не знаю, сколько я стою под мрачным сырым небом. Я не помню, как оно темнеет, свидетельствуя о наступлении ночи. Я ничего не осознаю.

— Виктор! — окликает меня мужской голос, в котором я моментально узнаю Лорда.

— Мой Лорд, — опускаюсь на одно колено.

— Полагал, что в такую погоду мало кому хочется не то, чтобы долго гулять, но и вообще выходить из дому, — произносит Лорд. — Но, видимо, я ошибся. Можешь встать.

Но я встать не в силах.

— Что такое? — настораживается Лорд.

— Мой Лорд… — глухо говорю. — Я… Я… Тогда, три года назад… Я не был искренним. Позвольте… позвольте мне снова принести вам клятву.

Лорд молчит какое-то время, но потом кивает.

— Хорошо. Я слушаю.

— Клянусь хранить верность Темному Лорду. Клянусь выполнять все его приказы, — слова льются сами. — Клянусь, не сопротивляясь, принять от него любое наказание и даже смерть. Моя жизнь и смерть, моя душа и тело, моя магия и кровь принадлежат Темному Лорду…

Последние звуки клятвы звенят в воздухе. Я по-прежнему стою на одном колене, согнувшись в поклоне. И вздрагиваю, когда моей головы касается чужая рука.

— Я принимаю твою клятву, мой друг, — говорит Лорд и добавляет совершенно по-простому: — Ну теперь-то ты встанешь?

Встаю, но взгляд не поднимаю. Это исправляет Лорд, аккуратно приподняв мой подбородок.

— Это была самая искренняя клятва, которую я когда-либо слышал, — мягко говорит Лорд. — И самая ценная для меня.

Молчу. Темные глаза Лорда похожи на два бездонных колодца, затягивающих куда-то прочь из этой реальности.

— Многие, кто приходит ко мне, клянутся в верности, но все их обещания распадаются пылью, когда речь заходит о деле. Многие хотят получить какую-то выгоду, рассчитывая на свои делишки за моей спиной. Мало кто действительно готов служить. И может это делать. На кого я могу положиться.

Голос Лорда звучит со всех сторон.

— И я рад, что не ошибся в тебе, Виктор. Пусть тебе и потребовалось три года, чтобы прийти к верному решению.

— Спасибо, Повелитель, — решаюсь назвать Лорда так, как требует мое сердце.

— И тебе спасибо, Виктор, — говорит Лорд, отпуская мое лицо. — Ты по-настоящему порадовал меня сегодня.

— Я постараюсь не огорчать вас в дальнейшем, — позволяю себе улыбнуться, и вижу ответную улыбку Лорда.

— Ладно. Пойдем назад, а то тут холодно, — Лорд вскидывает палочку, накладывая на меня Согревающие.

Киваю.

Эпилог

Шум прибоя я не спутаю ни с чем. Много лет Дурмстранга он сопровождал меня.

Открываю глаза и понимаю, что нахожусь на до боли знакомом причале.

Поднимаюсь на ноги, отряхиваюсь.

— Ну привет, — окликают меня сзади. Резко оборачиваюсь и…

Игорь Александрович. Каркаров Игорь Александрович, директор моей школы. В форменной директорской мантии.

— Игорь Александрович? — хлопаю глазами, четко помня, как Лорд сообщил о его смерти.

— Угу, — Игорь Александрович хмыкает, оглядывает меня.

— Но вы же… вы же… — не могу сказать.

— Да, я умер, — соглашается с невысказанной фразой Игорь Александрович. — Впрочем, как и ты.

— Я? — теряюсь.

— Угу, — Игорь Александрович кивает. — Сие есть печаль.

Пытаюсь вспомнить последние события…

Вроде как мы были у Хогвартса… Помню Руквуда… что он пытался убить какого-то рыжего… Помню, как оттолкнул его от падающих обломков…

А потом помню прибой.

Разворачиваюсь, оглядываюсь. Шагаю к знакомой стене, откуда был проход наружу, но каменная кладка остается камнем, не поддаваясь прикосновению моих пальцев.

— Увы, Вить, — говорит Игорь Александрович. — Отсюда не уходят.

Шум воды становится громче, и из пенных волн вырастает дурмстранговский корабль. Но если раньше вокруг него тут же начиналась суета, бежали взрослые, гомонили дети… То сейчас здесь только мы вдвоем — я и Игорь Александрович.