— Два тетерева, два глухаря, три, а лучше — четыре куропатки. Всё принесёшь в субботу. Пан гостей ждёт, так что всё надо сделать быстро, — назидательно заметил эконом и строго глянул на Сымона…
37 мин, 41 сек 9534
Дверь распахнулась, и на крыльцо вышел старый, седой, как лунь, дед с большой белой окладистой бородой, какие носили только москали да староверы.
— Чего тебе, добрый человек? — ласково спросил дед у немного опешившего от неожиданности Сымона.
— Заплутал я, вроде, — неуверенно пояснил ловчий. — А с чего ты взял, что я добрый человек. Может и наоборот — лихой?
— Проходи в хату, поешь, отдохни, — пригласил хозяин, не обратив никакого внимания на вопрос гостя.
— Спасибо, коли так! — согласился Сымон и, взглянув по сторонам, шагнул вслед за дедом в хату.
Хата внутри напоминала самый обыкновенный дом лесника или охотника — по стенам были развешаны лосиные и оленьи рога, несколько чучел — головы кабана и волка, на полу возле печи лежала большая медвежья шкура. Но вместо оружия, силков, капканов и сетей на стенах висели пучки всевозможных трав и кореньев. «Травник или ведун, наверное, а то и того хуже — колдун. Только не похож он на колдуна — добрый и приветливый слишком. Может так — для отвода глаз. Я настоящих колдунов и не видал то», — размышлял Сымон, озираясь по сторонам.
— Садись за стол — и бульба поспела, и кабанья свеженинка готова, — сказал дед и принялся накрывать на стол. — Тебя как кличут, хлопец? Чей ты, да откуда?
— Сымон. Я ловчий одного пана из Ректы. Мне к воскресенью дичи нужно набить, а не то…, — принялся рассказывать свою историю Сымон.
Хозяин тем временем накрыл на стол, и у Сымона потекли слюнки при виде чугунков с картошкой и мясом.
— Ну, давай — ешь. Дорога у тебя долгая была, да и ждёт такая же, — показал на угощение хозяин. — Я — Хилимон. Травник и ведун, как меня все зовут вокруг…
Перед тем, как притронуться к еде, Сымон перекрестился и приготовился читать «Отче наш», но Хилимон молчал. «Может и в самом деле колдун или ведьмак какой?», — заволновался Сымон, но, взглянув в красный угол, успокоился — там, как и положено, было несколько иконок, перед которыми висели незажжённые лампадки. Словно прочтя его мысли, Хилимон усмехнулся сквозь свою окладистую бороду и начал читать молитву.
За едой беседа потекла живее. Хилимон больше молчал, с неподдельным интересом слушая собеседника. А Сымон, успевший соскучиться по людям, незаметно для себя расположился сердцем к этому странному старику и постепенно рассказал почти про всю свою жизнь. Не стал только говорить про Алёнку и будущую свою свадьбу.
— Ну, горю твоему с дичью помочь не сложно. И человек ты хороший, как я погляжу, — заметил Хилимон и внимательно посмотрел на Сымона: — Не успеешь ведь настрелять ничего своему пану.
— Не успею, — хмуро кивнул головой Сымон. — Может, повезёт? Странно всё это — я филина прямо перед твоим домом днём видел, в лесу заплутал, да и чёрная собака не к добру. Странное что-то в лесу происходит.
— Ничего ты в лесу сейчас не найдёшь — время такое, — покачал головой дед. — Ну да я тебе помогу, раз обещал. Это моя собака — дам я её тебе с собой, твоя будет. Нет на свете более лютого и умного пса. Мне он через лесуна достался.
— Как через лесуна? — удивился Сымон, не раз слыхавший байки про хозяина леса, но относившийся к ним с недоверием — за всю свою жизнь не встречал он в лесах ни одного лесуна.
— Через лесуна, — невозмутимо повторил Хилимон. — В лесу сейчас ни зверя, ни птицы нет — лесуны всю лесную живность пересчитывают, да леса обходят. Змеиный царь на Лосиную гору собирается — знать скоро холода придут.
Сымон удивлённо посмотрел на хозяина, не понимая, в своём ли тот уме.
— Ну, чего уставился? Думаешь, старый совсем с ума сошёл. Много чего в нашей жизни такого, о чём люди и слухом не слыхивали, а и не видали тем более. Знаешь Лосиную гору? — ведун прищурился и пытливо посмотрел на ловчего.
— А то. Я там, наверное, раз пять бывал.
— На гору тебе надо. Непременно на Лосиную гору.
— Так ведь я туда только к вечеру доберусь! А мне ещё дичи настрелять надо.
— Нет дичи — сказал ведь я уже тебе. Пойдёшь на Лосиную гору. Там, перед восходом солнца появится несметное количество ужей. Среди них непременно будет самый большой — Змеиный царь. У него на голове будет золотая корона. Вот тебе белый рушничок — постелешь перед Змеиным царём, поклонишься ему в ноги и сбросит он тебе свою корону. Ты эту корону спрячь и храни у себя. Пока у тебя будет корона, моя чёрная собака будет появляться каждый раз в лесу, как только ты выйдешь на охоту. Она покажет тебе столько дичи, что ты не успеешь даже всю пострелять. Вот и выполнишь ты задание старого Старжевского.
— Спасибо, добрый ведун — пойду я, мне путь неблизкий предстоит, — поблагодарил Сымон, про себя решив, что хозяин хутора не совсем в своём уме.
— Иди и не сворачивай с дороги. Ничего не бойся и ничему не удивляйся, чтобы ты не увидел, что бы не случилось, кого бы не встретил. Иди до самой Лосиной горы.
Сымон, не желая спорить с гостеприимным хозяином, уже решил идти своей дорогой, но тут вдруг удивлённо вспомнил:
— А откуда ты про Старжевского знаешь — я ведь не говорил, как моего пана зовут?
— Чего тебе, добрый человек? — ласково спросил дед у немного опешившего от неожиданности Сымона.
— Заплутал я, вроде, — неуверенно пояснил ловчий. — А с чего ты взял, что я добрый человек. Может и наоборот — лихой?
— Проходи в хату, поешь, отдохни, — пригласил хозяин, не обратив никакого внимания на вопрос гостя.
— Спасибо, коли так! — согласился Сымон и, взглянув по сторонам, шагнул вслед за дедом в хату.
Хата внутри напоминала самый обыкновенный дом лесника или охотника — по стенам были развешаны лосиные и оленьи рога, несколько чучел — головы кабана и волка, на полу возле печи лежала большая медвежья шкура. Но вместо оружия, силков, капканов и сетей на стенах висели пучки всевозможных трав и кореньев. «Травник или ведун, наверное, а то и того хуже — колдун. Только не похож он на колдуна — добрый и приветливый слишком. Может так — для отвода глаз. Я настоящих колдунов и не видал то», — размышлял Сымон, озираясь по сторонам.
— Садись за стол — и бульба поспела, и кабанья свеженинка готова, — сказал дед и принялся накрывать на стол. — Тебя как кличут, хлопец? Чей ты, да откуда?
— Сымон. Я ловчий одного пана из Ректы. Мне к воскресенью дичи нужно набить, а не то…, — принялся рассказывать свою историю Сымон.
Хозяин тем временем накрыл на стол, и у Сымона потекли слюнки при виде чугунков с картошкой и мясом.
— Ну, давай — ешь. Дорога у тебя долгая была, да и ждёт такая же, — показал на угощение хозяин. — Я — Хилимон. Травник и ведун, как меня все зовут вокруг…
Перед тем, как притронуться к еде, Сымон перекрестился и приготовился читать «Отче наш», но Хилимон молчал. «Может и в самом деле колдун или ведьмак какой?», — заволновался Сымон, но, взглянув в красный угол, успокоился — там, как и положено, было несколько иконок, перед которыми висели незажжённые лампадки. Словно прочтя его мысли, Хилимон усмехнулся сквозь свою окладистую бороду и начал читать молитву.
За едой беседа потекла живее. Хилимон больше молчал, с неподдельным интересом слушая собеседника. А Сымон, успевший соскучиться по людям, незаметно для себя расположился сердцем к этому странному старику и постепенно рассказал почти про всю свою жизнь. Не стал только говорить про Алёнку и будущую свою свадьбу.
— Ну, горю твоему с дичью помочь не сложно. И человек ты хороший, как я погляжу, — заметил Хилимон и внимательно посмотрел на Сымона: — Не успеешь ведь настрелять ничего своему пану.
— Не успею, — хмуро кивнул головой Сымон. — Может, повезёт? Странно всё это — я филина прямо перед твоим домом днём видел, в лесу заплутал, да и чёрная собака не к добру. Странное что-то в лесу происходит.
— Ничего ты в лесу сейчас не найдёшь — время такое, — покачал головой дед. — Ну да я тебе помогу, раз обещал. Это моя собака — дам я её тебе с собой, твоя будет. Нет на свете более лютого и умного пса. Мне он через лесуна достался.
— Как через лесуна? — удивился Сымон, не раз слыхавший байки про хозяина леса, но относившийся к ним с недоверием — за всю свою жизнь не встречал он в лесах ни одного лесуна.
— Через лесуна, — невозмутимо повторил Хилимон. — В лесу сейчас ни зверя, ни птицы нет — лесуны всю лесную живность пересчитывают, да леса обходят. Змеиный царь на Лосиную гору собирается — знать скоро холода придут.
Сымон удивлённо посмотрел на хозяина, не понимая, в своём ли тот уме.
— Ну, чего уставился? Думаешь, старый совсем с ума сошёл. Много чего в нашей жизни такого, о чём люди и слухом не слыхивали, а и не видали тем более. Знаешь Лосиную гору? — ведун прищурился и пытливо посмотрел на ловчего.
— А то. Я там, наверное, раз пять бывал.
— На гору тебе надо. Непременно на Лосиную гору.
— Так ведь я туда только к вечеру доберусь! А мне ещё дичи настрелять надо.
— Нет дичи — сказал ведь я уже тебе. Пойдёшь на Лосиную гору. Там, перед восходом солнца появится несметное количество ужей. Среди них непременно будет самый большой — Змеиный царь. У него на голове будет золотая корона. Вот тебе белый рушничок — постелешь перед Змеиным царём, поклонишься ему в ноги и сбросит он тебе свою корону. Ты эту корону спрячь и храни у себя. Пока у тебя будет корона, моя чёрная собака будет появляться каждый раз в лесу, как только ты выйдешь на охоту. Она покажет тебе столько дичи, что ты не успеешь даже всю пострелять. Вот и выполнишь ты задание старого Старжевского.
— Спасибо, добрый ведун — пойду я, мне путь неблизкий предстоит, — поблагодарил Сымон, про себя решив, что хозяин хутора не совсем в своём уме.
— Иди и не сворачивай с дороги. Ничего не бойся и ничему не удивляйся, чтобы ты не увидел, что бы не случилось, кого бы не встретил. Иди до самой Лосиной горы.
Сымон, не желая спорить с гостеприимным хозяином, уже решил идти своей дорогой, но тут вдруг удивлённо вспомнил:
— А откуда ты про Старжевского знаешь — я ведь не говорил, как моего пана зовут?
Страница 4 из 11
