Змеиный царь (из цикла «Пропойские исторнии»)

Незаметно подошёл вечер. Сымон присел под большой, раскидистой сосной, осторожно, чтобы не приклеиться невзначай смолой, прислонился к её стволу и устало взглянул вверх. Хвоя плавно колебалась на фоне пока ещё синего, но уже немного сумеречного неба. Подул свежий лёгкий ветерок. Он скользнул по спине, лицу и так же быстро улетел прочь, как и появился. Жук некоторое время побродил вокруг, но затем приблизился к хозяину, посмотрел на ловчего своими грустными, словно тоже огорчёнными неудачной охотой глазами и растянулся рядом, вытянув вперёд лапы. Пора было решать — возвращаться домой или заночевать в лесу. Сымон привык к лесным ночёвкам, да и зашёл он достаточно далеко, чтобы возвращаться — панский лес остался давно позади и теперь он бродил по лесу ничейному. Точнее — государственному, но конкретного хозяина здесь не было.

Не везло Сымону и на следующий день — лес как будто вымер. «Пора поворачивать назад», — решил ловчий. Жук уже давно проявлял признаки беспокойства и к обеду всё больше давал понять, что хозяину неплохо было бы его и покормить. «Так, пожалуй, и в Ректу от меня рванёт», — забеспокоился Сымон, тем более, что его пёс уже несколько раз возвращался в деревню, когда ловчий на несколько дней задерживался в лесу. Сымон его за это не винил — человек ещё может терпеть голод, а собаке невдомёк, зачем всё это, когда можно вернуться домой или же к Алёнке, которая непременно его покормит. Наконец Сымон решил возвращаться. В запасе у него было ещё двое суток, так что нужно было отдохнуть дома, а на пятницу-субботу вернуться в лес. Но на душе у ловчего было неспокойно — если он ничего сегодня не добудет, то настрелять необходимое количество дичи он к воскресенью точно не сможет. Бог бы с ними, с работами в поле в качестве наказания, так ведь Старжевский, рассердившись, может задержать его свадьбу с Алёнкой. А вот уж этого Сымон боялся больше всего.

Бежавший впереди ловчего Жук неожиданно остановился, втянул ноздрями воздух и, завыв каким-то замогильным голосом, попятился назад, поджав хвост. Сымон остановился и тут же вскинул ружьё — его пёс никогда не вёл себя так ни с медведем, ни с волком, ни с диким вепрем. Жук глухо рычал и пятился назад, пока не оказался за спиной у Сымона.

Ловчий хотел было подбодрить пса, но, подумав, что они, возможно, находятся с подветренной стороны, решил на всякий случай хранить тишину и лишь крепче сжал ружьё. Жук завыл и бросился назад. Сымон удивлённо обернулся, проводил пса взглядом, вновь посмотрел вперёд и оцепенел от страха.

Всего в паре метров от него на земле сидела огромная чёрная собака и внимательно смотрела на ловчего каким-то злым, пронзительным и совсем не собачьим взглядом. Совладав с нервами, Сымон поднял ружьё. Чёрная собака грозно зарычала и подалась вперёд, словно приготовилась к прыжку. Ловчий, не желая искушать судьбу, выстрелил навскидку. Собака исчезла, словно её не было вовсе. Не упала, не убежала, а именно исчезла. Сымон перекрестился и поспешно перезарядил ружьё.

Вокруг было тихо. Сымон попытался позвать Жука, но напрасно — его пёс не подавал голоса. Вытерев проступивший от напряжения на лбу пот, Сымон пошёл вперёд — если Жук решит вернуться, он непременно отыщет хозяина по следу.

Странное дело — вроде и лес был не совсем незнакомый и направление Сымон держал точно по ветру, но никак не мог отделаться от ощущения, что он бродит по кругу. «Никак лесун меня кружит, забрали бы его черти!», — с досадой подумал Сымон и осмотрелся. Высоких деревьев вокруг не было, но молодой ельник показался ловчему знакомым. «Так и есть — вон мой след, а тут ветка примята. Был я уже здесь. Так и есть — лесун кружит!», — Сымон трижды перекрестился и осторожно пошёл вперёд, будучи уверенным в том, что он попал под чары нечистой силы. Он никогда не блудил в лесу даже ночью, и сегодняшний случай был из ряда вон. Да и чёрная собака, встреченная им в лесу, по мнению Сымона, была явно не к добру.

Среди елей справа показалась какая-то едва приметная тропинка. Внимательно следя за направлением своего пути, ловчий свернул на неизвестно откуда появившуюся дорожку. Почти тут же перед ним показался не то дом лесника, не то просто затерянный в лесу хутор — сама хата и несколько сараев вокруг на поляне, окружённой со всех сторон елями и берёзами. «Ну и дела — не было тут в округе никакого хутора, — с досадой подумал Сымон, не понимавший, что с ним происходит, — Ну да ладно, постучусь. Может кто дома, так и расспрошу, что к чему и куда меня занесло».

Хутор казался пустынным — не было ни людей, ни домашних животных. Сымон поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Позади глухо ухнул филин. Сымон удивленно обернулся и в самом деле увидел большого филина, сидящего на берёзе. Филин ещё дважды ухнул, тяжело взмахнул крыльями и исчез в лесу.

— Матерь Божья — если филины уже днём начали летать, что-то и в самом деле нечисто! — подумал вслух Сымон и перекрестился.