Змеиный царь (из цикла «Пропойские исторнии»)

Алёнка была самой младшей в своей семье. Ей лишь недавно минуло девятнадцать лет. На всю Ректу славилась Алёнка своей добротой — то птенца, упавшего из гнезда, выходит, то лосёнка осиротевшего на зиму в хлев заберёт и ухаживает, пока снег не растает, потом в лес отпустит. И голос. Голос у неё был особенный — не то, чтобы сильный, но удивительно мило звучащий и звонкий. Многие любили Алёнкины песни во время масленицы или ночью возле купальских костров. Алёнке можно было доверить любые сердечные тайны, найти утешение и получить не по годам мудрый совет. Да и с Сымоном они сошлись, когда ловчий, прослышав про её доброту, пару раз приносил её то осиротевшего совёнка, то лишившегося матери зайчонка. Так незаметно для себя Сымон привязался к девушке и полюбил её той особой любовью, в которой скорее больше привязанности, чем страсти, но которая, тем не менее, всегда более стойкая и прочная. Одно было худо. Не дал Бог Алёнке красоты — внешне она была совсем неприметная — небольшого роста, вся в конопушках, густо разбросанных на тёмном, некрасивом лице. Да и нос у неё, как будто мало других тяжких для любой девушки недостатков, был острым и слишком уж длинным. Вначале, ещё когда они были детьми, прозвали её сверстники за непомерно длинный нос Цаплей. Обидное прозвище закрепилось и теперь многие в Ректе так и называли её между собой за глаза. И всё бы ничего — Сымон полюбил её и никто другой не был ему нужен. Он уже, казалось, не замечал ни носа, ни конопушек, ни тёмного невзрачного лица — слишком светлой была полюбившаяся ему душа. Но нашлись злые люди. Не одна деревенская красавица мечтала о внимании Сымона — высокого, статного и сильного парня. Лучше него не было охотника во всей Пропойской округе. Бывало, даже соседние русские паны одалживали ловчего для своей охоты у Старжевского и очень уж завидовали, что такой молодец не у них, а у поляка. Тем более со стороны казалось многим, что Сымон и Алёнка — совсем не пара. А уже тем паче — многим крепостным красавицам. Нет-нет, да и скажет кто Сымону из друзей-приятелей, да из знакомых крестьянок — не пара тебе Алёнка, некрасивая, неброская. Да и вслед Алёнке не раз то «уродина», то «ведьма» прошипят. На«ведьму» Алёнка не обращала внимания, а вот слова вроде«уродины» и«бабы-яги» ранили её глубоко в сердце, помимо воли заставляли глаза наполняться слезами и задумываться, а действительно ли любит её Сымон, действительно ли стоит им быть вместе. А ну как разлюбит после свадьбы — вон сколько в Ректе красивых девок. А в театре в имении у Старжевского — и того более. Не зря одну из них выкупил к себе соседский пан.

Сымон любил Алёнку и такой. Остальные же девушки казались ему скучными и неинтересными. Но он видел, как переживает его Алёнка, и сердце у него всегда сжималось от грусти и какого-то чувства несправедливости и обиды на судьбу.

— Не слушай никого — добрых людей всё равно больше. Через год сыграем свадьбу — мне сам пан Юзеф Старжевский обещал. А надо, так я и генерала Одинцова попрошу — знатную я ему охоту в том году устроил. Генерал давно к себе зовёт, но не хочет без моей на то воли. Говорит, если против воли меня купит, я плохо охотиться буду. А ему это не надо. Он меня с тобой запросто выкупит. Старжевскому деньги нужны — так что продаст, упираться не будет. А я тебя никому не отдам — дороже тебя у меня никого на свете нет. Так что утирай слёзы. О свадьбе, о радости надо думать.

— Ладно, больше не буду, — всхлипнула Алёнка и подала ему узелок с едой — на, возьми, в лесу пригодиться.

Кликнув Жука, Сымон зашагал к лесу. «И что за жизнь такая. Вот Анка — красавица, а по сердцу и по душе — как есть ведьма. Не завидую я тому, кто на ней женится. Мне прохода не даёт. Алёнку ненавидит. А того не понимает, что мало одной внешней красоты — надо и человеком быть, душу иметь. А Алёнка… Вот если бы был какой колдун, который мог бы Алёнку красавицей сделать, то-то было бы!», — размышлял ловчий, пробираясь по лесу.

Сымон, несмотря на свои думы, успевал зорко поглядывать по сторонам. Жук носился неподалёку, вспугивая редких птиц, но по всему было видать, что и он пока не нашёл никакой подходящей дичи. Берёзовая роща сменилась густым ельником, а дичи всё не было. Сымон бродил уже несколько часов и всё безрезультатно.