— Не подпускай к себе людей. Не доверяй человеческим дочерям. Они ночью прильнут, а утром предадут. Ты для них враг. А если полюбишь какую-нибудь из них — убей. Растерзай ее белое тело, сожги, развей пепел над морем. Вырви из сердца. И забудь. Только так сохранишь свою жизнь, и род наш сохранишь… — говорила мать маленькому Элу. Ее желтые глаза вспыхивали при этих словах, и в них читалась непереносимая боль и неизмеримая печаль, а еще страх, от которого холодно и тоскливо, словно в склепе, становилось в их теплом уютном доме. Тогда сердце Эла сжималось от того, что его мать так страдает и так боится.
Добавить в моё избранное
12 мин, 42 сек 2004
Она узнала, что мы, драконы, слабеем и теряем свою силу, если нас напоить водою из Бездонного озера, в котором начался наш путь, в котором мы родились, и добавить в ту воду пепел с горы Грез, где мы учились летать, приняв огонь внутрь себя, и куда уходим умирать. Эти вода и пепел в напоминание о том, откуда мы появились и том, что мы тоже смертны, хранились в святилище посреди Великого Леса. Туда и вошла человеческая дочь, чтобы украсть сокровища и погубить нас.
Смерти Хайо«Тэна людям показалось мало, они жаждали погубить всех нас, завладеть нашей землей и нашими сокровищами. Их маги и кузнецы создали оружие, которое могло разить нас — они плавили металл, добавляя в него пепел с горы Грез, и закаляли свою сталь в воде с каплей из Бездонного озера — и одной капли было достаточно.»
Человеческие сыны приходили поодиночке и целыми армиями, много их гибло в нашем огне, но новые и новые занимали места павших. Они не успокоились, пока не изгнали нас из Драконей долины, пока не вырубили зеленые леса и не осушили чудесные озера, пока не забрали у нас все до последнего драгоценного камня, до самой мелкой золотой безделушки. Мы мстили им, забирая их дочерей, чтобы казнить в память о Предавшей. Но разве эти смерти могли вернуть моего сына или наш дом, или все то прекрасное, что радовало наши глаза?
Послушай меня, сын мой Эл, младший из великих Змеев. Не отдавай сердца своего человеческой дочери. Не предавай своего рода.
— Плачь, плачь, дочь царя, плачь, потому что ты не знаешь, что тебя ждет, — причитала старая нянька, обнимая маленькую царевну Милену.
— Выйдешь за порог — с неба опасность. Запрешься в башне — бойся пожара. Прилетит крылатый Змей, позарившись на твою красоту, унесет с собой, а там растерзает и сожжет. И горстки пепла не останется. Так погибли твои тетки — сестры твоего отца, когда были еще девицами. Так пропала твоя бабка, оставив в колыбельке дитя — твою бедную матушку.
И тогда Милена плакала, боясь ужаса, приходящего с восточным ветром, страшась огня с небес. Сердечко ее колотилось быстро-быстро, будто птичка, запертая в клетку. Она прижималась к старой няньке и просила не пугать ее больше.
— Плачь, — тогда говорила та, немного смягчаясь, — но слез никому не показывай, а как оплачешь свою долю, вспомни, что есть надежда — пока жив хоть один из воинов твоего отца, пока бьются их сердца, пока наточены их мечи и остры наконечники их копий — не знать ни покоя, ни торжества проклятым Змеям. Сколько драконьих черепов украшают наши покои. Из драконьей кости мы вырезаем подсвечники и статуэтки, шкатулки и безделушки. Их чешуя идет на броню для воинов. Их сокровища становятся нашими. Их землями мы владеем. А если и случится такое несчастье, что какую-то девушку унесет Змей, то отмщена она будет сполна.
И Милена слушала, но все равно боялась, мало утешения было в словах няньки, боялась она за отца и братьев, за тех, кто сражается с драконами, за тех, кто мстит. Она знала, что сотни уходят воевать, и только десятки возвращаются. Дочь царя, несмотря на малолетство, слышала, что костями таких воинов усеяно поле перед драконьими норами, где Змеи нашли себе последнее прибежище.
— Надень бусы, Милена, вплети в косы красные ленты, нарядись в лучшее свое платье из заморских шелков, обуйся в шитые золотом башмачки. Выходи сегодня на площадь к народу и танцуй вместе с подругами в память о великой Нанне, ибо она принесла нам волшебные вещи: шкатулку с зачарованным пеплом и кувшин с мертвой водой. Нанна научила нас, как победить драконий народ. Она дала нам надежду. Давно это было, Милена, когда я еще сосала материнскую грудь, ее правнуки уже видели своих правнуков. Но прямой род ведет от великой Нанны к тебе, дочь царя. Знай, и не забывай. За то драконы и охотятся на наших женщин пуще всех прочих.
— О, нянька, — говорила тогда Милена, — если бы меня унес Змей, я бы не дала себя растерзать или сжечь, я бы украла у него зачарованный пепел и мертвую воду. Я бы опоила его и убила.
А старая нянька только смеялась, шамкая беззубым ртом, вплетала Милене в косы красные ленты и тянула старинную песню: «Ой, не пылай, не гори огонь. Ой, не неси горя, не неси. Ой не лети за мной, не лети. Играй, ветер, с алой лентою, а меня не тронь…».
Прошли годы, умерла старая нянька, а Милена выросла в красавицу, какой еще не видел этот край, а если и видел, то давным-давно, еще во времена великой Нанны. Не было в округе парня, который не готов был бы совершить любой подвиг за одну лишь ленту из волос царевны.
Но то непростое было время — драконы, словно взбесились в последние годы. Раньше, бывало, один-два раза по весне нападут на город, сожгут несколько домов, а может унесут какую женщину. А теперь прилетали почти каждую неделю, и днем и среди ночи. Жгли и разоряли селения. Не брали никого с собой, лишь поливали огнем самые высокие крыши.
Смерти Хайо«Тэна людям показалось мало, они жаждали погубить всех нас, завладеть нашей землей и нашими сокровищами. Их маги и кузнецы создали оружие, которое могло разить нас — они плавили металл, добавляя в него пепел с горы Грез, и закаляли свою сталь в воде с каплей из Бездонного озера — и одной капли было достаточно.»
Человеческие сыны приходили поодиночке и целыми армиями, много их гибло в нашем огне, но новые и новые занимали места павших. Они не успокоились, пока не изгнали нас из Драконей долины, пока не вырубили зеленые леса и не осушили чудесные озера, пока не забрали у нас все до последнего драгоценного камня, до самой мелкой золотой безделушки. Мы мстили им, забирая их дочерей, чтобы казнить в память о Предавшей. Но разве эти смерти могли вернуть моего сына или наш дом, или все то прекрасное, что радовало наши глаза?
Послушай меня, сын мой Эл, младший из великих Змеев. Не отдавай сердца своего человеческой дочери. Не предавай своего рода.
— Плачь, плачь, дочь царя, плачь, потому что ты не знаешь, что тебя ждет, — причитала старая нянька, обнимая маленькую царевну Милену.
— Выйдешь за порог — с неба опасность. Запрешься в башне — бойся пожара. Прилетит крылатый Змей, позарившись на твою красоту, унесет с собой, а там растерзает и сожжет. И горстки пепла не останется. Так погибли твои тетки — сестры твоего отца, когда были еще девицами. Так пропала твоя бабка, оставив в колыбельке дитя — твою бедную матушку.
И тогда Милена плакала, боясь ужаса, приходящего с восточным ветром, страшась огня с небес. Сердечко ее колотилось быстро-быстро, будто птичка, запертая в клетку. Она прижималась к старой няньке и просила не пугать ее больше.
— Плачь, — тогда говорила та, немного смягчаясь, — но слез никому не показывай, а как оплачешь свою долю, вспомни, что есть надежда — пока жив хоть один из воинов твоего отца, пока бьются их сердца, пока наточены их мечи и остры наконечники их копий — не знать ни покоя, ни торжества проклятым Змеям. Сколько драконьих черепов украшают наши покои. Из драконьей кости мы вырезаем подсвечники и статуэтки, шкатулки и безделушки. Их чешуя идет на броню для воинов. Их сокровища становятся нашими. Их землями мы владеем. А если и случится такое несчастье, что какую-то девушку унесет Змей, то отмщена она будет сполна.
И Милена слушала, но все равно боялась, мало утешения было в словах няньки, боялась она за отца и братьев, за тех, кто сражается с драконами, за тех, кто мстит. Она знала, что сотни уходят воевать, и только десятки возвращаются. Дочь царя, несмотря на малолетство, слышала, что костями таких воинов усеяно поле перед драконьими норами, где Змеи нашли себе последнее прибежище.
— Надень бусы, Милена, вплети в косы красные ленты, нарядись в лучшее свое платье из заморских шелков, обуйся в шитые золотом башмачки. Выходи сегодня на площадь к народу и танцуй вместе с подругами в память о великой Нанне, ибо она принесла нам волшебные вещи: шкатулку с зачарованным пеплом и кувшин с мертвой водой. Нанна научила нас, как победить драконий народ. Она дала нам надежду. Давно это было, Милена, когда я еще сосала материнскую грудь, ее правнуки уже видели своих правнуков. Но прямой род ведет от великой Нанны к тебе, дочь царя. Знай, и не забывай. За то драконы и охотятся на наших женщин пуще всех прочих.
— О, нянька, — говорила тогда Милена, — если бы меня унес Змей, я бы не дала себя растерзать или сжечь, я бы украла у него зачарованный пепел и мертвую воду. Я бы опоила его и убила.
А старая нянька только смеялась, шамкая беззубым ртом, вплетала Милене в косы красные ленты и тянула старинную песню: «Ой, не пылай, не гори огонь. Ой, не неси горя, не неси. Ой не лети за мной, не лети. Играй, ветер, с алой лентою, а меня не тронь…».
Прошли годы, умерла старая нянька, а Милена выросла в красавицу, какой еще не видел этот край, а если и видел, то давным-давно, еще во времена великой Нанны. Не было в округе парня, который не готов был бы совершить любой подвиг за одну лишь ленту из волос царевны.
Но то непростое было время — драконы, словно взбесились в последние годы. Раньше, бывало, один-два раза по весне нападут на город, сожгут несколько домов, а может унесут какую женщину. А теперь прилетали почти каждую неделю, и днем и среди ночи. Жгли и разоряли селения. Не брали никого с собой, лишь поливали огнем самые высокие крыши.
Страница 2 из 4
