Золото пробуждения

— Это твой отец купил для тебя, — начала объяснять Кэтрин, отгоняя подступающие слезы. — Мы собирались подарить его тебе вместе, прежде чем… — Она запнулась, глубоко вздохнула, и улыбнулась, скрывая печаль под маской счастья. Но Констанс отнюдь не была слепой. Она была очень наблюдательным ребенком, и не раз замечала, как родители что-то бурно обсуждают. Она знала, как они расстроены отсутствием такой банальной вещи, как деньги. Хотя, как и большинство детей в этом возрасте, Конни не понимала, зачем они вообще нужны. Ее родители были рядом, а значит, ничего плохого случиться не могло. Как же она ошибалась!

Когда Гильдия ведьм вынесла свой окончательный вердикт, Констанс увидела, как ее мать из молодой и веселой женщины, которой она когда-то была, превращается в чрезвычайно замкнутую и тихую. Она не ела, не спала, и сколько бы Констанс не старалась, чтобы ее мать снова улыбалась, ничего не помогало. Вскоре она переехали на новое место жительства, но воспоминания навсегда остались в их сердцах. Почему он решил именно так закончить свою жизнь? И могли ли они хоть что-то сделать, чтобы предотвратить это?

— Я скучаю по нему, мам.

— Я тоже очень скучаю по нему, милая, — вздохнула Кэтрин, обнимая Констанс и вытирая горячие слезы с ее лица. — Но так уж вышло. — Она опустила руку в коробочку и достала оттуда берет. — Я хочу, чтобы ты пообещала мне кое-что.

— Что?

— Ты будешь бережно обращаться с этой вещью, — серьезно сказала она, прежде чем надеть берет на голову дочери. — Я не хочу видеть, что он валяется на полу или что-то в этом роде.

— Ладно, мам, — кивнула Конни с улыбкой.

— Честно-пречестно?

Конни улыбнулась еще шире и взяла маму за руку, на которой поблескивало обручальное кольцо и немного подержав, отпустила.

— Я люблю тебя, мама.

— Я тоже тебя люблю, — улыбнулась Кэтрин, обнимая дочь и гладя по длинным, черным волосам. — И всегда буду.

Улыбка на лице Констанс дрогнула, и она глубоко вздохнула, стараясь унять тупую боль в сердце. Открыв глаза, она увидела, что разноцветный снег под ногами исчезает, превращаясь в деревянный пол, а деревья сменяют стены. Она окинула взглядом темный проход между стульями и прямо перед собой увидела фотографию своих родителей. Они выглядели такими счастливыми, стоя посреди лавандового поля в лучах яркого солнца…

Внезапно это счастливое воспоминание сменилось другим. Темный коридор озарился вспышкой молнии и раздался оглушительный грохот грома. В дверь позвонили, и тогда Констанс поняла, какое это воспоминание. Ее сердце замерло, когда двенадцатилетняя Конни крикнула: — Я открою! — И направилась к старой, дубовой двери.

— Не открывай ее, — прошептала Констанс, прекрасно помня, как ожидала увидеть за дверью свою мать. Но стоящая за дверью женщина была не ее матерью. Она была старше, выше ростом, держалась прямо и холодно. Это была та самая женщина, которая вскоре станет ее худшим кошмаром. Мистрис Хекети Метла.

Конни стояла перед женщиной и рассматривала ее. Из транса ее вывела еще одна вспышка молнии, сверкнувшая в небе.

— Здравствуйте, чем я могу вам помочь? — спросила Грейс, двадцатичетырехлетняя девушка, вышедшая в коридор следом за Констанс.

Грейс иногда подрабатывала, присматривая за подростками, чтобы оплатить свою учебу в университете. Она тоже была ведьмой и неплохо разбиралась в магических искусствах. Девушка часто рассказывала маленькой Констанс о своем любимом предмете — зельеварении, и та слушала ее, открыв рот.

Они были дружной парой. Конни спокойно играла, пока Грейс занималась со своими книгами, а иногда даже помогала ей. Вот и сейчас они занимались чтением «Расширенного курса зельеварения», когда в дверь позвонили.

Грейс всегда была уверенной в себе девушкой, но взгляд этой женщины заставил ее желудок скрутиться в тугой узел. Тем не менее, она шагнула вперед, отодвинув Констанс в сторону.

— Меня зовут мистрис Метла, — представилась женщина. — Могу ли я войти?

Грейс на мгновение задумалась, а потом кивнула, и пригласила гостью следовать за ней в одну из комнат. В комнате горел камин, и его пламя отбрасывало на стены причудливые тени. На журнальном столике, где обычно стояла ваза с цветами и несколько семейных фотографий, сейчас помимо этого, лежали книги Грейс. Констанс вспомнила, как любила ее мать сидеть за этим столиком, читая какую-нибудь книгу и иногда глядя на их семейный портрет, стоящий на каминной полке.

— Итак, — начала Грейс, скрестив руки на груди. — Зачем вы пришли сюда?

— Возможно, вы для начала присядете? — улыбнулась Хекети, но девушку ее улыбка не обманула. Кем бы ни была эта мистрис Метла, Грейс чувствовала, что это нехороший человек.

— Мы вполне можем поговорить и так.

— Я прибыла сюда, чтобы сообщить о смерти Кэтрин Элизабет Хардбрум. — Ее голос был настолько спокойным, что Грейс задалась вопросом, правду ли она говорит. Она знала, что два часа назад Кэтрин уехала, чтобы посетить местное кладбище, где был похоронен ее муж, которого она регулярно навещала.