Золото пробуждения

— Мне нужно, чтобы вы и Милдред вернулись к остальным, — начала объяснять Констанс. — Мисс Кэкл, вы должны остаться здесь и поддерживать магию клетки, чтобы, когда мисс Дрилл очнется, она не смогла больше сеять хаос. Единственный способ освободить ее от этой магии — победить мистрис Метлу.

— Но, Констанс, — начала мисс Кэкл, пытаясь убедить свою заместительницу быть разумной. — Должен быть другой способ!

— Нет, — покачала головой мисс Хардбрум. — В противном случае только смерть сможет избавить Имоджен от этой магии. У нас нет другого выбора. — Констанс тяжело вздохнула. Ей все же придется столкнуться лицом к лицу с женщиной, которая превратила в кошмар все ее детство. И хотя окружающие ее люди были готовы оказать ей любую помощь, она не могла принять ее. Это был вызов, который должна была принять именно она. Она должна была защитить школу и всех ее обитателей, и если ей предстоит погибнуть, Констанс не хотела, чтобы пострадал кто-то еще. — Я призову ее в большой зал и попытаюсь победить. Если мне это удастся, к мисс Дрилл вернется нормальное состояние.

— Но что будет, если вы проиграете? — дрожащим голосом спросила мисс Бэт.

— Уведите девочек подальше от школы, в безопасное место, — сказала Констанс и развернулась, чтобы уйти, но ее остановил голос директрисы.

— Констанс! — та оглянулась и посмотрела в глаза мисс Кэкл. — Пожалуйста, будьте осторожны!

— Благодарю вас за заботу, мисс Кэкл, — ответила Констанс, — но в этом нет необходимости. — С этими словами она развернулась и пошла по коридору, скрывшись из вида.

Глава 8. Ангелы плачут

Констанс положила руку на ручку старой деревянной двери, которая вела в большой зал. До этого момента она никогда не задумывалась о красоте этого помещения. Констанс перешагнула порог и, пройдя по проходу, поднялась на сцену, чувствуя, как солнечные лучи, бьющие сквозь витражные окна, согревают кожу и рассматривая картины, изображающие знаменитых ведьм. Она глубоко дышала, стараясь успокоиться, но ее сердце все равно бешено стучало в груди. Именно в этом месте и должна была состояться битва между ней и мистрис Метлой.

Заклинанию, которое Констанс собиралась применить, обучила ее бывшая наставница много лет назад. Это было то самое заклинание, которое использовалось для призыва шляпы или метлы. Позже Констанс узнала, что при помощи этого же заклинания можно призвать и живых людей. Хотя, для того, чтобы оно сработало, Констанс Хардбрум пришлось сделать то, чего она никогда не делала ранее — вспоминать.

Мысленно проговорив слова заклинания, Констанс сконцентрировалась на своих воспоминаниях, выбирая наиболее яркие. Наконец черный цвет перед ее мысленным взором сменился на белый, и она открыла глаза, обнаружив, что стоит по щиколотку в снегу. Констанс была в том самом парке, в котором она играла в детстве. Она видела себя, весело бегущую от одного конца парка к другому.

Констанс тряхнула головой, стараясь сосредоточиться и не вносить в воспоминания ничего нового. Именно тогда она увидела ее. Единственного человека, который по-настоящему любил ее и заботился о ней. Ее мать, Кэтрин Элизабет Хардбрум сидела на скамейке, глядя на закат, окрашивающий небо и снег в желтые и пурпурные цвета.

— Смотри, Конни, — говорила Кэтрин, не обращая внимание на то, как прохладный ветер треплет ее длинные черные волосы, — смотри, как закат меняет цвет снега!

Конни улыбнулась и сгребла в руку горсть снега, глядя, как он искрится в ее руке.

— Он такой красивый!

— Очень красивый, — улыбнулась Кэтрин.

Девочка подняла голову к небу, прикрыв глаза и наслаждаясь легким прикосновением снежинок, падающих на ее лицо. Ее мать сделала то же самое.

— Констанс, — позвала она, и дочка вопросительно посмотрела на нее. — Я хочу кое-что подарить тебе… на Рождество, — объяснила она, вытаскивая из кармана куртки небольшую белую коробочку, перевязанную атласной, фиолетовой лентой.

Конни взяла коробочку в руки и покачала в ладонях, глядя на нее широко раскрытыми глазами.

— Ты что же, не собираешься открывать ее? — спросила мама.

Констанс не нужно было повторять дважды. Она развязала ленточку и сняла крышку. Внутри, под слоем защитной бумаги лежал темно-фиолетовый берет. Берет, который вскоре станет гораздо больше, чем просто головной убор. Это будет вещь, которая будет напоминать ей о ее прошлом, о той жизни, которой у нее никогда больше не будет.

На губах Констанс появилась улыбка, когда она смотрела на свою младшую копию, открывающую коробочку.

Рот девочки широко раскрылся, а глаза засияли от радости.

— Спасибо, мама! Он такой красивый! — закричала она, обнимая женщину.