— Лето совсем закончилось, даже бабье прошло… — загадочно и даже немного грустно сказал Леха.
101 мин, 40 сек 5225
— Блин, что за вонь?! — удивился Панк и пристально вглядываясь в стену с отбитой плиткой, произнес: «да, здесь все в пруссаках!»
Панк и Конь удивленно рассматривали толстый плотный слой давно передохших тараканов между кирпичной стеной и какими-то непознаваемыми декоративными стеновыми панелями — ими была обшита вся комната.
— Как тут люди-то жили…
— Пацаны!! Тащитесь сюда! — прервал Коня озадаченный возглас Кривого. Панк и Конь вышли из небольшой замусоренной темной комнаты, и пошли по длинному коридору на голос.
Когда они зашли в просторное помещение то увидели в дальнем углу проходной комнаты человека, лежащего на грязном матрасе на полу. Они заинтересованные подошли ближе. Незнакомец лежал лицом к стене со спущенными брюками и голыми ягодицами. Это был какой-то бомж, ночевавший здесь, и он был мертв.
— Че у него жопа голая?
— Незнаю, может, кто трахнул его или посрать в углу собрался и умер…
— Да-а, вот это ты пошутил — посрать собрался и умер.
— Замерз он пьяный в хавно.
— Не крещенские морозы еще чтобы замерзнуть, — предположил Конь.
— Точно! Убили его!! Надо в соседние дома постучать, чтобы Ментов вызвали.
— Каких Ментов?! Чтоб и нас за храбежи зашкурили заодно?! Еще и трупак на меня этот повесят! — разозлился Кривой.
— Пора отсюда сваливать, — подытожил Конь.
Они в спешке допили оставшуюся в последней бутылке горячительную жидкость и выбросили ее в дальней комнате на кучу зловонного хлама. Оставшуюся часть дня молодые люди трезвея, плутали по улицам в поисках любой наживы, но ничего упорно не подворачивалось. Город быстро захватила ночная темнота. Холод усиливался. Конь, Панк и Кривой продрогнувшие и замершие толклись у ларька с фастфудом. На последние оставшиеся деньги они купили и съели несколько черствых резиновых гамбургера. Явно не наевшись этой скудной за весь день пищей, они голодными глазами посматривали на витрины и прохожих в надежде, что кто-то из них окажется знакомым или просто случайно обронит деньги. Но этого все не происходило, и надежда тускнела с каждой минутой.
— Вспомнил! — прервал Конь скудно ползающие изголодавшиеся мысли и воспоминания молчавших друзей.
Они настороженно, не зная, что услышат дальше, уставились на него.
— Вспомнил — где нам раздобыть кое-что крутое!
— И? — нетерпеливо поторопил его Панк.
— Мать же у меня работает в медпункте Строяка…
— И что? — откровенно тормозил Панк.
— Что-что! Залезть надо туда, может что найдем. Я и слепок уже давно сделал — все забывал вам сказать.
— Забыл сказать?! — неприятно поразился Кривой.
— А что? Там все равно еще люди были. Идти туда только ночью можно и то не каждую, на выходные… потому что там дежурят.
— Так сегодня как раз пятница! — обрадовались Панк и Кривой.
Они дождались бюджетного, бесплатного по губернаторской программе, автобуса и отправились на 20-летия Октября.
— Как ни проедусь в этих халявных автобусах с бабками и калеками всякими, блин, за поручни жирные понахватаешься — потом бородавки гроздьями на руках вскакивают, — пожаловался своим приятелям Панк.
— Там еще рядом с медпунктом столовка есть. Может, и туда слазим? Похаваем чехо-нибудь? — сильно мучающийся от голода предложил Кривой.
— Кривевич, посмотрим! Сейчас наглотаешься волшебных пилюль и про жратву забудешь сразу же! — с серьезным лицом заверил его Конь.
— Я почти во всех общагах здесь был, и в той, где иностранные студентики живут. Только в четверке не был, — рассказал Панк.
— Ни чем от тройки не отличается, такой же бардак и вахтеры — волчары. В 4-ой общаге как раз и находится медпункт, — объяснил Конь.
Друзья шли от остановки быстрым шагом. Внимательно смотря под ноги, на заледеневшие огромные лужи и на не посыпанные песком скользкие тропинки. Чем ближе была ночь, тем сильнее дул пронизывающий ветер.
— Вот и пришли…
— Если у нас ни у кого телефонов больше нет — часы-то есть? — поинтересовался еще переживающий потерю своего мобильного Панк.
— Кто сейчас носит часы?? — быстро закончил разговор Кривой.
Они дождались полночь, спрашивая время у редких знакомых. Зашли в темный двор к заднему выкрашенному в болотно-зеленый цвет фасаду трехэтажного сталинского общежития. Парни оглянулись по сторонам, немного потоптались на разрушающихся от времени и перемены погоды бетонных ступенях неказистого с проржавевшим козырьком крыльца. Убедившись, что в окнах больничных кабинетов не горит свет, и никто здесь мимо особо не ходит в столь поздний час. Конь ловко вставил в замочную скважину дубликат ключа, и они быстро просочились внутрь. Конь сразу же опасливо запер входную дверь изнутри. В полумраке, даже не дожидаясь, когда к темноте привыкнут глаза, принялись шарить по комнатам и тяжелым старым металлическим еще годов 50-х выпуска врачебным шкафам.
— Я спирт медицинский нашел! — донесся из первой к выходу комнатушке ехидный шепот Панка.
— Мда-а, как они тут только не поспивались все с такими запасами, — прибавил он после паузы, отхлебнув из широкого горла крупной склянки.
Панк и Конь удивленно рассматривали толстый плотный слой давно передохших тараканов между кирпичной стеной и какими-то непознаваемыми декоративными стеновыми панелями — ими была обшита вся комната.
— Как тут люди-то жили…
— Пацаны!! Тащитесь сюда! — прервал Коня озадаченный возглас Кривого. Панк и Конь вышли из небольшой замусоренной темной комнаты, и пошли по длинному коридору на голос.
Когда они зашли в просторное помещение то увидели в дальнем углу проходной комнаты человека, лежащего на грязном матрасе на полу. Они заинтересованные подошли ближе. Незнакомец лежал лицом к стене со спущенными брюками и голыми ягодицами. Это был какой-то бомж, ночевавший здесь, и он был мертв.
— Че у него жопа голая?
— Незнаю, может, кто трахнул его или посрать в углу собрался и умер…
— Да-а, вот это ты пошутил — посрать собрался и умер.
— Замерз он пьяный в хавно.
— Не крещенские морозы еще чтобы замерзнуть, — предположил Конь.
— Точно! Убили его!! Надо в соседние дома постучать, чтобы Ментов вызвали.
— Каких Ментов?! Чтоб и нас за храбежи зашкурили заодно?! Еще и трупак на меня этот повесят! — разозлился Кривой.
— Пора отсюда сваливать, — подытожил Конь.
Они в спешке допили оставшуюся в последней бутылке горячительную жидкость и выбросили ее в дальней комнате на кучу зловонного хлама. Оставшуюся часть дня молодые люди трезвея, плутали по улицам в поисках любой наживы, но ничего упорно не подворачивалось. Город быстро захватила ночная темнота. Холод усиливался. Конь, Панк и Кривой продрогнувшие и замершие толклись у ларька с фастфудом. На последние оставшиеся деньги они купили и съели несколько черствых резиновых гамбургера. Явно не наевшись этой скудной за весь день пищей, они голодными глазами посматривали на витрины и прохожих в надежде, что кто-то из них окажется знакомым или просто случайно обронит деньги. Но этого все не происходило, и надежда тускнела с каждой минутой.
— Вспомнил! — прервал Конь скудно ползающие изголодавшиеся мысли и воспоминания молчавших друзей.
Они настороженно, не зная, что услышат дальше, уставились на него.
— Вспомнил — где нам раздобыть кое-что крутое!
— И? — нетерпеливо поторопил его Панк.
— Мать же у меня работает в медпункте Строяка…
— И что? — откровенно тормозил Панк.
— Что-что! Залезть надо туда, может что найдем. Я и слепок уже давно сделал — все забывал вам сказать.
— Забыл сказать?! — неприятно поразился Кривой.
— А что? Там все равно еще люди были. Идти туда только ночью можно и то не каждую, на выходные… потому что там дежурят.
— Так сегодня как раз пятница! — обрадовались Панк и Кривой.
Они дождались бюджетного, бесплатного по губернаторской программе, автобуса и отправились на 20-летия Октября.
— Как ни проедусь в этих халявных автобусах с бабками и калеками всякими, блин, за поручни жирные понахватаешься — потом бородавки гроздьями на руках вскакивают, — пожаловался своим приятелям Панк.
— Там еще рядом с медпунктом столовка есть. Может, и туда слазим? Похаваем чехо-нибудь? — сильно мучающийся от голода предложил Кривой.
— Кривевич, посмотрим! Сейчас наглотаешься волшебных пилюль и про жратву забудешь сразу же! — с серьезным лицом заверил его Конь.
— Я почти во всех общагах здесь был, и в той, где иностранные студентики живут. Только в четверке не был, — рассказал Панк.
— Ни чем от тройки не отличается, такой же бардак и вахтеры — волчары. В 4-ой общаге как раз и находится медпункт, — объяснил Конь.
Друзья шли от остановки быстрым шагом. Внимательно смотря под ноги, на заледеневшие огромные лужи и на не посыпанные песком скользкие тропинки. Чем ближе была ночь, тем сильнее дул пронизывающий ветер.
— Вот и пришли…
— Если у нас ни у кого телефонов больше нет — часы-то есть? — поинтересовался еще переживающий потерю своего мобильного Панк.
— Кто сейчас носит часы?? — быстро закончил разговор Кривой.
Они дождались полночь, спрашивая время у редких знакомых. Зашли в темный двор к заднему выкрашенному в болотно-зеленый цвет фасаду трехэтажного сталинского общежития. Парни оглянулись по сторонам, немного потоптались на разрушающихся от времени и перемены погоды бетонных ступенях неказистого с проржавевшим козырьком крыльца. Убедившись, что в окнах больничных кабинетов не горит свет, и никто здесь мимо особо не ходит в столь поздний час. Конь ловко вставил в замочную скважину дубликат ключа, и они быстро просочились внутрь. Конь сразу же опасливо запер входную дверь изнутри. В полумраке, даже не дожидаясь, когда к темноте привыкнут глаза, принялись шарить по комнатам и тяжелым старым металлическим еще годов 50-х выпуска врачебным шкафам.
— Я спирт медицинский нашел! — донесся из первой к выходу комнатушке ехидный шепот Панка.
— Мда-а, как они тут только не поспивались все с такими запасами, — прибавил он после паузы, отхлебнув из широкого горла крупной склянки.
Страница 22 из 31
