— Лето совсем закончилось, даже бабье прошло… — загадочно и даже немного грустно сказал Леха.
101 мин, 40 сек 5226
— У меня одни только папки и архивы, — недовольный сообщил из закутка возле служебного и единственного туалета Кривой.
— Я нашел! Здесь есть! — раздался обрадованный голос Коня из самого дальнего стоматологического кабинета.
Остальные немедля бросились к нему. Конь зарылся в шкафе с потертыми полуистлевшими за годы существования медпункта занавесочками. Какая-то небольшая стекляшка выскользнула из его рук и с оглушающим «дзын» разлетелась по комнате.
— Ты че?! Ошалел?! — Кривой перепугано шикнул на него, — попалить нас хочешь, осел?!
— Да, ладно вам, чуваки! Здесь же никого нет! Кто услышит? — оправдывался Конь.
— Дай я посмотрю! Лучше тебя разбираюсь в колесах, — попытался отодвинуть его от заветного шкафчика Панк.
— С чего это — лучше?! Я все детство эти разговоры медицинские слушал… Это мы позже захаваем… — он рассматривал мелкие надписи на бутыльках, поворачиваясь к тусклому свету уличного фонаря сочившегося из окна с пыльными грязноватыми стеклами,.
— А вот это можно и сейчас, — положил на видавший виды деревянный рабочий стол красную упаковку с таблетками.
— Если еще вот этим прикрыть — то будет совсем все шикарно! — и поставил рядом два пузырька с жидкостью.
— Как называется-то? — сам не зная для чего спросил Кривой.
— Зачем тебе голову забивать? Лучше ее полностью очисти — сейчас приход будет недетский, — ухмыльнулся Конь и достал из упаковки по пять светлых крупных таблеток на каждого.
Как он научил, все, давясь без запивания водой, проглотили по горсти лекарства и сделали по глотку из каждой бутылочки. Расселись по шатким скрипучим стульям в небольшом узком коридорчике у кабинета зубного и принялись ждать одурманивающего эффекта. Просидев полчаса, Панк не выдержал: «Ну и где?!» — злобно прохрипел он.
— Да подожди ты… Встань попробуй… — успокоил всех Конь.
Панк послушно привстал и тут же поплыл в пространстве: «Ни хрена себе, — тихий возглас вырвался из его груди. Он, пошатываясь, пошел по коридору и остановился у большого медицинского плаката с изображением разреза пищеварительного тракта. Кривой все время экономивший сигареты при любой возможности стрелял их на улице и у друзей решил сейчас закурить свои.»
— Ты нас попалишь! — припугнул его Конь, но Кривой все равно ярко осветил казенное пространство вспышкой зажигалки.
Они еще долго сидели на стульях… Каждый копался в только ему известных мыслях… Казалось ночь остановилась… Периодично, даже набивая завораживающую мелодию, частыми каплями отбивал ритм ржавый кривой кран облупившегося технического умывальника в одном из кабинетов. Ему вторила ветвь дерева, бьющаяся в окно под напором сильных порывов ветра. Конь взял из пачки, мирно покоившейся на колене Кривого, сигарету и тоже закурил.
— Перло… и уже не прет! — раздраженно и громко произнес Панк.
— Не ори, что ли… не прет… то-то ты на плакат с кишками целый час пялишься!
Тихий звук похожий на глухой кашель в одной из комнат насторожил молодого человека. Прошла минута, другая и он сообразил, что это шумит не Панк и не Кривой. Его душу постепенно захватывал леденящий страх разоблачения. Еле различимый подозрительный хрип упорно пробивался в сознание молодого человека. Как назло друг сидящий рядом в наркотическом бреду монотонно бормотал нечто, мешая сосредоточиться. «Если это дежурный врач — он давно бы уже привел Ментов», — эта мысль долго ползала и зрела в его голове. С невероятным усилием воли, борясь с порабатившими его препаратами, парень заставил себя встать.
— Подвинься, сучонок… — прошел он мимо Панка и медленно ватными ногами с тлевшей и забытой сигаретой в руке пробирался на подозрительный звук. Коридор в пьяных глазах плыл, деформировался и постоянно менялся. Паренек шел, периодически останавливаясь для отдыха и обдумывания дальнейших действий. Ему казалось — шел к двери целую вечность. Наконец молодой человек добрался до цели. «— Эй… эй!» — осмелился он окликнуть того кто находился за дверью со странной лаконичной табличкой«осмотр». Человек не отвечал, но из-за преграды ясно и отчетливо доносилась какая-то возня и постоянный подозрительный хрип.
— Мужики! Идите сюда!! — даже не скрываясь и не понижая голос, выкрикнул он.
Через некоторое время они подошли.
— Прикиньте, в этой комнате кто-то есть живой! — поделился своими наблюдениями Конь.
— Ну-ну! откуда?
— Не знаю. По пятницам здесь никогда никто не дежурит… Я же помню… с матерью на ее работу мелкотней почти каждый ходил. Ну, послушайте сами…
Компания притаилась и напряженно вслушивалась в тишину. За дверью раздался скрежет и негромкий хрип.
— Собаку что забыли? — предположил Кривой.
— А почему она на чужих не лает? — удивился Панк.
— Добрая, наверное, — Кривой рассмеялся над своей шуткой.
— Песик-песик! — засюсюкал Конь.
Ему отозвалось нечто похожее на рык.
— Я же говорю — собаку забыли! Открывай дверь!
— Что значит открывай?! А если она все-таки огромная и злобная? Или сейчас своим лаем разбудит всю общагу?? — остудил его Конь.
— Я нашел! Здесь есть! — раздался обрадованный голос Коня из самого дальнего стоматологического кабинета.
Остальные немедля бросились к нему. Конь зарылся в шкафе с потертыми полуистлевшими за годы существования медпункта занавесочками. Какая-то небольшая стекляшка выскользнула из его рук и с оглушающим «дзын» разлетелась по комнате.
— Ты че?! Ошалел?! — Кривой перепугано шикнул на него, — попалить нас хочешь, осел?!
— Да, ладно вам, чуваки! Здесь же никого нет! Кто услышит? — оправдывался Конь.
— Дай я посмотрю! Лучше тебя разбираюсь в колесах, — попытался отодвинуть его от заветного шкафчика Панк.
— С чего это — лучше?! Я все детство эти разговоры медицинские слушал… Это мы позже захаваем… — он рассматривал мелкие надписи на бутыльках, поворачиваясь к тусклому свету уличного фонаря сочившегося из окна с пыльными грязноватыми стеклами,.
— А вот это можно и сейчас, — положил на видавший виды деревянный рабочий стол красную упаковку с таблетками.
— Если еще вот этим прикрыть — то будет совсем все шикарно! — и поставил рядом два пузырька с жидкостью.
— Как называется-то? — сам не зная для чего спросил Кривой.
— Зачем тебе голову забивать? Лучше ее полностью очисти — сейчас приход будет недетский, — ухмыльнулся Конь и достал из упаковки по пять светлых крупных таблеток на каждого.
Как он научил, все, давясь без запивания водой, проглотили по горсти лекарства и сделали по глотку из каждой бутылочки. Расселись по шатким скрипучим стульям в небольшом узком коридорчике у кабинета зубного и принялись ждать одурманивающего эффекта. Просидев полчаса, Панк не выдержал: «Ну и где?!» — злобно прохрипел он.
— Да подожди ты… Встань попробуй… — успокоил всех Конь.
Панк послушно привстал и тут же поплыл в пространстве: «Ни хрена себе, — тихий возглас вырвался из его груди. Он, пошатываясь, пошел по коридору и остановился у большого медицинского плаката с изображением разреза пищеварительного тракта. Кривой все время экономивший сигареты при любой возможности стрелял их на улице и у друзей решил сейчас закурить свои.»
— Ты нас попалишь! — припугнул его Конь, но Кривой все равно ярко осветил казенное пространство вспышкой зажигалки.
Они еще долго сидели на стульях… Каждый копался в только ему известных мыслях… Казалось ночь остановилась… Периодично, даже набивая завораживающую мелодию, частыми каплями отбивал ритм ржавый кривой кран облупившегося технического умывальника в одном из кабинетов. Ему вторила ветвь дерева, бьющаяся в окно под напором сильных порывов ветра. Конь взял из пачки, мирно покоившейся на колене Кривого, сигарету и тоже закурил.
— Перло… и уже не прет! — раздраженно и громко произнес Панк.
— Не ори, что ли… не прет… то-то ты на плакат с кишками целый час пялишься!
Тихий звук похожий на глухой кашель в одной из комнат насторожил молодого человека. Прошла минута, другая и он сообразил, что это шумит не Панк и не Кривой. Его душу постепенно захватывал леденящий страх разоблачения. Еле различимый подозрительный хрип упорно пробивался в сознание молодого человека. Как назло друг сидящий рядом в наркотическом бреду монотонно бормотал нечто, мешая сосредоточиться. «Если это дежурный врач — он давно бы уже привел Ментов», — эта мысль долго ползала и зрела в его голове. С невероятным усилием воли, борясь с порабатившими его препаратами, парень заставил себя встать.
— Подвинься, сучонок… — прошел он мимо Панка и медленно ватными ногами с тлевшей и забытой сигаретой в руке пробирался на подозрительный звук. Коридор в пьяных глазах плыл, деформировался и постоянно менялся. Паренек шел, периодически останавливаясь для отдыха и обдумывания дальнейших действий. Ему казалось — шел к двери целую вечность. Наконец молодой человек добрался до цели. «— Эй… эй!» — осмелился он окликнуть того кто находился за дверью со странной лаконичной табличкой«осмотр». Человек не отвечал, но из-за преграды ясно и отчетливо доносилась какая-то возня и постоянный подозрительный хрип.
— Мужики! Идите сюда!! — даже не скрываясь и не понижая голос, выкрикнул он.
Через некоторое время они подошли.
— Прикиньте, в этой комнате кто-то есть живой! — поделился своими наблюдениями Конь.
— Ну-ну! откуда?
— Не знаю. По пятницам здесь никогда никто не дежурит… Я же помню… с матерью на ее работу мелкотней почти каждый ходил. Ну, послушайте сами…
Компания притаилась и напряженно вслушивалась в тишину. За дверью раздался скрежет и негромкий хрип.
— Собаку что забыли? — предположил Кривой.
— А почему она на чужих не лает? — удивился Панк.
— Добрая, наверное, — Кривой рассмеялся над своей шуткой.
— Песик-песик! — засюсюкал Конь.
Ему отозвалось нечто похожее на рык.
— Я же говорю — собаку забыли! Открывай дверь!
— Что значит открывай?! А если она все-таки огромная и злобная? Или сейчас своим лаем разбудит всю общагу?? — остудил его Конь.
Страница 23 из 31
