Дес Мойнс, Айова, 24 июля, 19… Без вести пропала Чейзи Довлиби с Бернс-роуд, 1451. Ее муж Винсент сообщил властям, что видел жену последний раз четыре дня назад. По словам соседей, последний месяц женщина ходила крайне нервная и подавленная. С матерью Чейзи, Джоанной Рузвелльт, Пимтон-плейс, 12, побеседовать пока не удалось…
110 мин, 13 сек 3157
Они вместе дошли до лифта. Гарриэт заверила Сьюзен, что им все удастся. Непременно. Рано или поздно, а он (оно) будет пойман и посажен, куда следует.
— Наверняка псих какой-то. Порой такие выползают из нор. Но им нельзя поддаваться!
Сконфуженная дальше некуда, Сьюзен покивала, глядя вслед Гарриэт, торопящейся на заседание. Случись какая напасть с такой, она уж знала бы, как справиться! У Гарриэт было все, чего недоставало Сьюзен, среди прочего — храбрость.
На полпути к вестибюлю Сьюзен вспомнила, что Андреа наверняка уже пришла из школы, сидит одна в квартире и ждет ее.
Новый позор.
Шанс им наконец представился. Произошло это на другой день утром. Только-только стукнули дверцы лифта — Лу увез Андреа на целый день.
Звонок. Пауза. Второй. Сьюзен стояла на кухне с чашкой кофе в руках, чувствуя, что начинает дрожать, и уверенная — на другом конце провода ее поджидает Существо.
Вспомнив наставления Гарриэт, она подошла к телефону, сняла трубку. Поднеся ее к уху, она услышала голос Гарриэт:
— Послушай, ты должна сделать одно. Как бы ни напугалась, но следующий раз, когда позвонят, не вешай трубку. Положи ее рядышком, уйди из квартиры, приезжай сюда, если захочешь.
— Гарриэт? — неуверенно спросила Сьюзен.
— … только не вешай! Мы бессильны что-то сделать, если снова повесишь.
— Гарриэт? Это ты?
— Я понимаю. Не буду.
Сьюзен узнала собственный голос.
— Вот и умница…
— Гарриэт? Гарриэт? — выкрикнула Сьюзен, как будто могла пробиться сквозь толщу разговора к настоящей Гарриэт.
— … Ох, дерьмо! 3:15! У меня кабинет битком…
— Прекрати!
— … подчиненными, которые ждут-не дождутся наброситься на меня. Пора…
— Черт побери! Я не повешу трубку!
— … провожу тебя до лифта…
— На этот раз ты не заставишь меня! Ни за что!
— … а как тебе кабинеты наши? Шик, да?
Сьюзен хлопнула трубку на кухонный стол с такой силой, что треснул наушник, и белый кружок пластика скакнул на пол, где несколько секунд повибрировал, а потом замер у ее ног. Сьюзен уставилась на него, и через минуту до нее дошло: из уцелевшей части трубки не раздается ни звука. Она бросилась в гостиную и сорвала трубку второго телефона.
Лишь гудок набора.
Кляня себя за глупость, Сьюзен твердила, что в следующий раз, когда позвонят, никакие трюки, никакие непристойности, самые неожиданные, не вынудят ее нарушить обещание.
Пахло дымом. Запах преследовал Сьюзен весь день, и она тыкалась по всей квартире, ища источник. Лу ничего не чувствовал и раздражался все сильнее, наблюдая, как она без конца то открывает, то захлопывает дверцы шкафа. А запах держался. Три раза проверяла подсобные помещения, выглядывала в коридор; раз десять открыла дверцу плиты; принюхивалась к проводам лампы и двух телевизоров, даже крутила транзистор, принесенный из офиса. А едкий запах дыма не исчезал. Присутствовал он и в ее единственном сне в ту ночь.
Снилось ей, будто Гарриэт — кукла, и кукла горит. Гарриэт горит, потрескивает от жара грива волос, каждая прекрасная черта лица обесцвечивается, платье стало коричневым, потом черным и рассыпалось пеплом.
Сьюзен проснулась и впервые за последний месяц потянулась к телефону у кровати добровольно.
— Гарриэт? — сказала она, дозвонившись. — Это Сьюзен.
— О-о, ты? — отозвалась Гарриэт.
— С тобой все в порядке?
— Разумеется. А что?
Сьюзен замешкалась на минутку, чувствуя себя преглупо, но все-таки выдавила вопрос:
— А вчера вечером? Ничего не случилось?
— А что?
— Случилось, да? Был пожар?
Опять заминка, по которой Сьюзен поняла ответ.
— А ты-то откуда знаешь?
Да, ее догадки правильны: предостережение, огонь из царства огня.
— А что произошло? — сжалась в тошнотворном предчувствии Сьюзен.
— С плитой что-то. Ларри подумал, я ее выключила, а я подумала — он. Но откуда ты узнала?
— Почуяла дым.
— Что?!
— Гарриэт, пожалуйста, выслушай меня и сделай, как я прошу. Я хочу, чтобы ты сняла «жучки» с моих телефонов. Забудь, что вообще знакома со мной…
— Сьюзен, да ты что?
— Мне не требуется твоя помощь. Прошу, оставь меня в покое.
— Но почему? Что я сделала не так?
— Гарриэт, не в том дело. Я думаю, что может случиться с тобой, если не бросишь меня! Пожалуйста, ради тебя самой же…
— Сьюзен, прекрати! Успокойся…
— Все равно ты ничего не сможешь! Разве сама не видишь? Гарриэт, пожар — предостережение. Оно знает, что ты пытаешься мне помочь. Оно не допустит…
— Сьюзен, что за нелепость! Подумаешь. В плите загорелось! Да у нас такое сплошь и рядом. А все почему? Если и есть в мире распустеха хуже Ларри, так это я…
— Пожалуйста, Гарриэт! Ну пожалуйста!
— Послушай… — Голос Гарриэт прозвучал неожиданно властно. — Это не просто любезность станции. Я служу в телефонной компании, и нам не нравится, когда нашими аппаратами пользуются, чтобы изводить людей. Миленькая, смирись. Нравится тебе или нет, но я на твоей стороне.
— Прости, — после паузы произнесла Сьюзен. Она поняла, просить дальше бесполезно. — Прости, что впутала тебя.
— Ай, не глупи!
— Ты — изумительный человек. — Сьюзен заплакала.
— Наверняка псих какой-то. Порой такие выползают из нор. Но им нельзя поддаваться!
Сконфуженная дальше некуда, Сьюзен покивала, глядя вслед Гарриэт, торопящейся на заседание. Случись какая напасть с такой, она уж знала бы, как справиться! У Гарриэт было все, чего недоставало Сьюзен, среди прочего — храбрость.
На полпути к вестибюлю Сьюзен вспомнила, что Андреа наверняка уже пришла из школы, сидит одна в квартире и ждет ее.
Новый позор.
Шанс им наконец представился. Произошло это на другой день утром. Только-только стукнули дверцы лифта — Лу увез Андреа на целый день.
Звонок. Пауза. Второй. Сьюзен стояла на кухне с чашкой кофе в руках, чувствуя, что начинает дрожать, и уверенная — на другом конце провода ее поджидает Существо.
Вспомнив наставления Гарриэт, она подошла к телефону, сняла трубку. Поднеся ее к уху, она услышала голос Гарриэт:
— Послушай, ты должна сделать одно. Как бы ни напугалась, но следующий раз, когда позвонят, не вешай трубку. Положи ее рядышком, уйди из квартиры, приезжай сюда, если захочешь.
— Гарриэт? — неуверенно спросила Сьюзен.
— … только не вешай! Мы бессильны что-то сделать, если снова повесишь.
— Гарриэт? Это ты?
— Я понимаю. Не буду.
Сьюзен узнала собственный голос.
— Вот и умница…
— Гарриэт? Гарриэт? — выкрикнула Сьюзен, как будто могла пробиться сквозь толщу разговора к настоящей Гарриэт.
— … Ох, дерьмо! 3:15! У меня кабинет битком…
— Прекрати!
— … подчиненными, которые ждут-не дождутся наброситься на меня. Пора…
— Черт побери! Я не повешу трубку!
— … провожу тебя до лифта…
— На этот раз ты не заставишь меня! Ни за что!
— … а как тебе кабинеты наши? Шик, да?
Сьюзен хлопнула трубку на кухонный стол с такой силой, что треснул наушник, и белый кружок пластика скакнул на пол, где несколько секунд повибрировал, а потом замер у ее ног. Сьюзен уставилась на него, и через минуту до нее дошло: из уцелевшей части трубки не раздается ни звука. Она бросилась в гостиную и сорвала трубку второго телефона.
Лишь гудок набора.
Кляня себя за глупость, Сьюзен твердила, что в следующий раз, когда позвонят, никакие трюки, никакие непристойности, самые неожиданные, не вынудят ее нарушить обещание.
Пахло дымом. Запах преследовал Сьюзен весь день, и она тыкалась по всей квартире, ища источник. Лу ничего не чувствовал и раздражался все сильнее, наблюдая, как она без конца то открывает, то захлопывает дверцы шкафа. А запах держался. Три раза проверяла подсобные помещения, выглядывала в коридор; раз десять открыла дверцу плиты; принюхивалась к проводам лампы и двух телевизоров, даже крутила транзистор, принесенный из офиса. А едкий запах дыма не исчезал. Присутствовал он и в ее единственном сне в ту ночь.
Снилось ей, будто Гарриэт — кукла, и кукла горит. Гарриэт горит, потрескивает от жара грива волос, каждая прекрасная черта лица обесцвечивается, платье стало коричневым, потом черным и рассыпалось пеплом.
Сьюзен проснулась и впервые за последний месяц потянулась к телефону у кровати добровольно.
— Гарриэт? — сказала она, дозвонившись. — Это Сьюзен.
— О-о, ты? — отозвалась Гарриэт.
— С тобой все в порядке?
— Разумеется. А что?
Сьюзен замешкалась на минутку, чувствуя себя преглупо, но все-таки выдавила вопрос:
— А вчера вечером? Ничего не случилось?
— А что?
— Случилось, да? Был пожар?
Опять заминка, по которой Сьюзен поняла ответ.
— А ты-то откуда знаешь?
Да, ее догадки правильны: предостережение, огонь из царства огня.
— А что произошло? — сжалась в тошнотворном предчувствии Сьюзен.
— С плитой что-то. Ларри подумал, я ее выключила, а я подумала — он. Но откуда ты узнала?
— Почуяла дым.
— Что?!
— Гарриэт, пожалуйста, выслушай меня и сделай, как я прошу. Я хочу, чтобы ты сняла «жучки» с моих телефонов. Забудь, что вообще знакома со мной…
— Сьюзен, да ты что?
— Мне не требуется твоя помощь. Прошу, оставь меня в покое.
— Но почему? Что я сделала не так?
— Гарриэт, не в том дело. Я думаю, что может случиться с тобой, если не бросишь меня! Пожалуйста, ради тебя самой же…
— Сьюзен, прекрати! Успокойся…
— Все равно ты ничего не сможешь! Разве сама не видишь? Гарриэт, пожар — предостережение. Оно знает, что ты пытаешься мне помочь. Оно не допустит…
— Сьюзен, что за нелепость! Подумаешь. В плите загорелось! Да у нас такое сплошь и рядом. А все почему? Если и есть в мире распустеха хуже Ларри, так это я…
— Пожалуйста, Гарриэт! Ну пожалуйста!
— Послушай… — Голос Гарриэт прозвучал неожиданно властно. — Это не просто любезность станции. Я служу в телефонной компании, и нам не нравится, когда нашими аппаратами пользуются, чтобы изводить людей. Миленькая, смирись. Нравится тебе или нет, но я на твоей стороне.
— Прости, — после паузы произнесла Сьюзен. Она поняла, просить дальше бесполезно. — Прости, что впутала тебя.
— Ай, не глупи!
— Ты — изумительный человек. — Сьюзен заплакала.
Страница 21 из 31
