Звездные юнги

— Она должна была что-то выпить. Просто так, без ничего, симптомы не появляются… Если это не опухоль мозга, конечно.

Львушка поперхнулась вздохом, глядя на его невыразительное, плоское, как тарелка, лицо.

Потом не глядя набрала номер.

— Призрак? — она с трудом отвела взгляд от доктора на Мышку, неясно бормотавшую про зеленые звезды уже добрых полчаса. Ее ужасно трясло, лицо слегка опухло, дрожали даже губы так, что только Львушка и могла разобрать, что она говорит.

— Что случилось? — ответил он оперативно.

— Ты ничего не давал Мышке? Лекарство, например?

— Хлороформ от икоты, две капли, — моментом ответил он. — Она уже принимала раньше, аллергия вылезла или что?

— Хуже. Она без сознания.

Призрак бросил трубку.

— Несколько капель хлороформа, — пересказала Львушка растерянно. — Я и сама пила, когда икала страшно.

Доктор дернул себя за бородку.

— Знал бы я… — пробормотал он. — Родители уже едут?

— Да, — соврала Львушка.

Надо было позвонить хотя бы папе. Надо, даже если он будет ругаться. Он наверняка будет знать, что делать, и у него там в войсках тоже наверняка есть знакомые врачи, и…

Очень было страшно. Но Львушка сказала себе, что она Второй Стрелок, она не боится теней, и один звонок папе она сделать может уж точно, не развалится. Теперь ему хотя бы дозвониться можно было, и…

Она не додумала, нажимая на кнопку вызова. Врач указал ей на дверь, и она выбежала в коридор, чтобы не тревожить сестру. Снова папа ответил через грохот и лязг:

— Да, милая? Что-то случилось?

— Папа? Пап, у нас тут ЧП, мама на работе, а мы обе живы, но Мышка в больнице, с ней что-то странное, доктор говорит, он не понимает, отчего все. Пап, ты не мог бы приехать? Или прислать кого-нибудь, кто разберется… пожалуйста?

— Так, так, секунду, кто в больнице? Что с Машей, хотя бы примерно?

— Доктор говорит, что галлюцинации, как от алкоголя, но она не пила! Приз… Паша, наш друг из клуба, дал ей хлороформа немного от икоты, мы и раньше принимали, никаких проблем!

— Трубку, — потребовал доктор, и Львушке пришлось отдать, переключив на громкую связь. — Леонид Михайлович, с вашей дочерью Марией происходит что-то странное. Добавлю, у нас массовое отравление, по всему городу похожие случаи, так что если у вас есть идеи, с чем это может быть связано, озвучьте, пожалуйста.

— А кто говорит? — уточнил папа.

— Алмаз Байцин, педиатр. Это действительно похоже на отравление или эпидемию, но мы никак не можем обнаружить источник. Картина близка к алкогольному делириуму. Употребляли или нет другие заболевшие хлороформ, пока неизвестно, сестры опрашивают их родных.

Папа негромко произнес что-то, что Львушка не расслышала, но переспросить не рискнула, уж больно тон сказанного был неприятный. Доктор, однако, расслышал и нахмурился. Потом отец снова заговорил, громче и быстрее.

— Я вам этого не упоминал, доктор, ищите как хотите, проверяйте как угодно, но с большими шансами это связано с водой. Нефильтрованной водой. Львушка, тебя это тоже касается, никакого хлороформа, и не пейте воду из-под крана больше, маме тоже скажи. Ни кипятить, ни в суп, ничего. Только из бутылок, или хотя бы очищенную. Доктор, берите пробы воды из колонок и прочего. Я буду через… черт… Львушка, держись там. Я постараюсь приехать как можно скорее.

— Я жду, папа, — сказала она громко, чтобы ее точно услышали.

Доктор отдал трубку, и покачал головой.

— Военное гов… дрянь, вот как, — пробормотал он, — многое объясняет… Извини, детка, — он похлопал Львушку по плечу, — знаешь, всякое бывает. Посиди тут, с сестрой, если попытается встать — держи и кричи, мы сразу будем на месте. Хорошо?

Львушка покивала, тревожно глядя на Мышку, бледную, с закатившимися глазами.

— Буду сидеть, чего уж… — Она вздохнула, пытаясь убедить себя, что все будет хорошо. Иначе бы врачи бегали туда-обратно, как в фильмах, да? Верно?

Врачи и бегали. Громыхали каталками, негромко тревожно переговаривались, но в палате Мышки время словно застыло.

Ночь тянулась очень, очень долго. Мышка не пыталась встать, но металась, бормотала что-то невнятно, ахала… Пару раз ее тошнило, и Львушка держала сестру на боку, помня, что вроде пьяным нельзя лежать на спине, на ОБЖ в школе говорили… Потом приходилось убирать рвоту; хорошо еще, что Мышка не так уж много ела днем. Но когда еда в желудке кончилась, Мышку начало тошнить желчью, глаза теперь запали, опухлость лица исчезла, наоборот, сестра вся осунулась и побледнела до синевы. Медсестра заглядывала раза два, не больше.

Больных оказалось много, они прибывали и прибывали, одного — бредящего крепкого старика — закатили даже к ним в палату, хотя она вроде была для детей.

К трем часам уже никаких сил не было, и Львушка даже не встала, когда вошел отец в сопровождении крепкой невысокой женщины. Они оба были в зеленой военной форме.