Во все времена, вне зависимости от вероисповедания, политических взглядов и технического прогресса, люди проявляют интерес к мистике. Дети пугают друг друга гробом на колесиках и черной-черной комнатой, старушки, крестясь, пересказывают деревенские легенды о мелкой нечисти и проделках душ покойных, водители-дальнобойщики травят байки про призрачных попутчиков и трассы смерти. И личное дело каждого, верить во все это или нет.
Добавить в моё избранное
7 мин, 1 сек 19546
Она освободила квартиру, выйдя из окна кухни с шестнадцатого этажа.
Я слишком поздно узнала о гибели подруги, ее уже похоронили. Очередная командировка помешала мне прийти на поминки. Узнав у Кирилла, где похоронена Катюша, я так и не нашла в себе сил навестить могилу. А потом время стало потихонечку стирать воспоминания вместе с горечью утраты.
Прошло больше года, с Кириллом к этому времени я перестала общаться, дабы не давать повода безутешному вдовцу найти в моем лице утешенье, а ребенку новую маму. Бывшие коллеги, которые по сарафанному радио узнавали о смерти Кати, больше не надоедали звонками и расспросами подробностей. И жизнь моей подруги, как и ее смерть, ушли на второй план.
В ту ночь я проснулась от жуткого ощущения того, что еще секунда, стоит только пошевелиться, и ногу сведет судорогой. Кто страдает этим, как и я, прекрасно меня поймет. И, естественно, я пошевелила ногой, и, не менее естественно, ногу свело. Поняв, что отлежаться не получится, и боль так просто меня не покинет, проклиная все на свете, я встала с кровати. Легче не стало. От мысли, что надо помассировать ногу, свело еще и мозги. Решив не экспериментировать, а просто походить по комнате, я поняла, что боль только усилилась. Хорошо было бы поставить на кухне ногу на кафельный холодный пол, но до кухни доползти не было сил. Ноги у меня сводило часто, но раньше боль быстро проходила. Было больно, обидно, и из глаз текли слезы. Не в силах больше стоять, я сползла на пол и растянулась на ковре, корчась и принимая немыслимые позы, в которых, как мне казалось, должно было стать чуть легче. От нестерпимой боли уже кружилась голова, я тихонько постанывала, стараясь не разбудить маму, спящую в соседней комнате. Взорвавшись новой волной боли и яркой вспышкой в голове, на прикроватной тумбочке зазвонил телефон. Брать трубку не хотелось, хотя достаточно было протянуть только руку. Да и о каком телефоне могла идти речь, когда я сама вот-вот окуклюсь. Я взглянула на часы, зеленые циферки показывали полтретьего. Понимая, что ночью просто так звонить не будут, трубку все же сняла. В трубке слышался сильный треск. Подумав, что среди этих помех все равно ничего не услышу, я собралась положить трубку. Но в этот момент не сквозь треск, а как бы поверх него я четко услышала: «Привет, Ольгуня!» Это был голос Кати, только она так называла меня, только моя умершая подруга могла позвонить среди ночи, чтобы рассказать свой сон или какую-нибудь глупость, которая никак не могла подождать до утра. Но в тот момент мне было очень плохо, так плохо, что не вспомнить про смерть подруги. А когда я попросила перезвонить ее утром, то вдруг все вспомнила, и мне стало страшно. Но она не слышала меня или не слушала, продолжала говорить, что здесь страшно, холодно, темно и нет выхода. А еще говорила, что это все правда. Я попыталась уточнить, что именно, но ответа не получила. Она повторяла, что ей страшно, а голос ее стал заглушаться треском. Боль, страх и нереальность всей ситуации заставляли меня балансировать между сознанием и беспамятством. Но тут я вспомнила наш последний разговор и спросила, слышит ли она меня. Она ответила утвердительно. Я спросила, не хочет ли она мне что-либо сказать. Она опять начала говорить про страх, темноту и невозможность выбраться из этого места. Я попросила ее назвать пароль. Треск в трубке усилился, мою ногу обожгло дикой болью, а в глазах все поплыло. Теряя сознание, я услышала смех подруги.
Утром я очнулась на ковре, нога немного ныла, телефонная трубка валялась рядом. Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы заставить себя поверить, что ночной телефонный звонок с того света — просто неудачный сон, который к полудню забудется. Сон забылся намного позже. И вспомнился как-то неожиданно, когда в компании друзей речь зашла о мистических историях из жизни. Тогда я не решилась рассказать ни друзьям, ни мужу, который не застал Катю, о своей подруге. Но у меня вдруг появились сомнения: действительно ли это был сон, могла ли Катюшка забыть пароль и не поинтересоваться судьбой своего мужа и сына…
Я слишком поздно узнала о гибели подруги, ее уже похоронили. Очередная командировка помешала мне прийти на поминки. Узнав у Кирилла, где похоронена Катюша, я так и не нашла в себе сил навестить могилу. А потом время стало потихонечку стирать воспоминания вместе с горечью утраты.
Прошло больше года, с Кириллом к этому времени я перестала общаться, дабы не давать повода безутешному вдовцу найти в моем лице утешенье, а ребенку новую маму. Бывшие коллеги, которые по сарафанному радио узнавали о смерти Кати, больше не надоедали звонками и расспросами подробностей. И жизнь моей подруги, как и ее смерть, ушли на второй план.
В ту ночь я проснулась от жуткого ощущения того, что еще секунда, стоит только пошевелиться, и ногу сведет судорогой. Кто страдает этим, как и я, прекрасно меня поймет. И, естественно, я пошевелила ногой, и, не менее естественно, ногу свело. Поняв, что отлежаться не получится, и боль так просто меня не покинет, проклиная все на свете, я встала с кровати. Легче не стало. От мысли, что надо помассировать ногу, свело еще и мозги. Решив не экспериментировать, а просто походить по комнате, я поняла, что боль только усилилась. Хорошо было бы поставить на кухне ногу на кафельный холодный пол, но до кухни доползти не было сил. Ноги у меня сводило часто, но раньше боль быстро проходила. Было больно, обидно, и из глаз текли слезы. Не в силах больше стоять, я сползла на пол и растянулась на ковре, корчась и принимая немыслимые позы, в которых, как мне казалось, должно было стать чуть легче. От нестерпимой боли уже кружилась голова, я тихонько постанывала, стараясь не разбудить маму, спящую в соседней комнате. Взорвавшись новой волной боли и яркой вспышкой в голове, на прикроватной тумбочке зазвонил телефон. Брать трубку не хотелось, хотя достаточно было протянуть только руку. Да и о каком телефоне могла идти речь, когда я сама вот-вот окуклюсь. Я взглянула на часы, зеленые циферки показывали полтретьего. Понимая, что ночью просто так звонить не будут, трубку все же сняла. В трубке слышался сильный треск. Подумав, что среди этих помех все равно ничего не услышу, я собралась положить трубку. Но в этот момент не сквозь треск, а как бы поверх него я четко услышала: «Привет, Ольгуня!» Это был голос Кати, только она так называла меня, только моя умершая подруга могла позвонить среди ночи, чтобы рассказать свой сон или какую-нибудь глупость, которая никак не могла подождать до утра. Но в тот момент мне было очень плохо, так плохо, что не вспомнить про смерть подруги. А когда я попросила перезвонить ее утром, то вдруг все вспомнила, и мне стало страшно. Но она не слышала меня или не слушала, продолжала говорить, что здесь страшно, холодно, темно и нет выхода. А еще говорила, что это все правда. Я попыталась уточнить, что именно, но ответа не получила. Она повторяла, что ей страшно, а голос ее стал заглушаться треском. Боль, страх и нереальность всей ситуации заставляли меня балансировать между сознанием и беспамятством. Но тут я вспомнила наш последний разговор и спросила, слышит ли она меня. Она ответила утвердительно. Я спросила, не хочет ли она мне что-либо сказать. Она опять начала говорить про страх, темноту и невозможность выбраться из этого места. Я попросила ее назвать пароль. Треск в трубке усилился, мою ногу обожгло дикой болью, а в глазах все поплыло. Теряя сознание, я услышала смех подруги.
Утром я очнулась на ковре, нога немного ныла, телефонная трубка валялась рядом. Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы заставить себя поверить, что ночной телефонный звонок с того света — просто неудачный сон, который к полудню забудется. Сон забылся намного позже. И вспомнился как-то неожиданно, когда в компании друзей речь зашла о мистических историях из жизни. Тогда я не решилась рассказать ни друзьям, ни мужу, который не застал Катю, о своей подруге. Но у меня вдруг появились сомнения: действительно ли это был сон, могла ли Катюшка забыть пароль и не поинтересоваться судьбой своего мужа и сына…
Страница 2 из 2
