Когда зазвонил телефон, со дня смерти Лена прошел уже месяц. Полночь. В доме жуткая холодина, а мне, чтобы ответить на звонок, приходится вылезать из-под одеяла. Элен уехала на уикэнд. Я в доме совсем один, а телефон все звонит.
Добавить в моё избранное
5 мин, 43 сек 1757
— Алло?
— Алло, Фрэнк.
— Кто это?
— Ну, меня-то ты знаешь. Это Лен.
Когда зазвонил телефон, со дня смерти Лена прошел уже месяц. Полночь. В доме жуткая холодина, а мне, чтобы ответить на звонок, приходится вылезать из-под одеяла. Элен уехала на уикэнд. Я в доме совсем один, а телефон все звонит.
— Алло?
— Алло, Фрэнк.
— Кто это?
— Ну, меня-то ты знаешь. Это Лен говорит…
— Старина Лен, Холод. Пронзительный, пробирающий до костей. В моей руке смертельно холодная пластмасса трубки.
— Леонард Стайлз умер четыре недели назад.
— Четыре недели, три дня, два часа и двадцать семь минут, если уж быть точным. Негромкий смех. Такой же негромкий, суховатый смех, который мне так часто доводилось слышать и раньше.
— Ну хватит, старина. И это после двадцати-то лет. Черт побери, ты ведь помнишь меня.
— Я считаю это дурацким розыгрышем!
— Никто и не думает тебя разыгрывать, Фрэнк. Ты там, живой, а я здесь — мертвый. А знаешь, старина, я действительно рад, что сделал это.
— Что… сделал?
— Ну, покончил с собой. Потому что … Смерть — я как раз надеялся, что она такой и будет: красивой и еще очень спокойной. Никаких стрессов.
— Лен Стайлз скончался в результате несчастногo случая… Бетонное ограждение… Eгo машина…
— Я сам направил машину на это заграждение. Педаль в пол, ну и так далее. Стрелка спидометра, помню, застыла тогда на ста пятидесяти, когда я вмазался. Так что никакого несчастногo случая, Фрэнк. Холодный голос. Холодный…
— Я хотел умереть… И ни о чем не сожалею. Я попытался рассмеяться и представить все это как шутку, даже смех попытался eгo скопировать.
— Мертвецы не звонят по телефону, — уверенно проговорил я.
— А я и не звоню — точнее, не в прямом физическом смысле. Просто решил воспользоваться этим средством, чтобы связаться с тобой. Ты можешь назвать это своеобразным «психическим электричеством». Будучи неким обособленным духом, Я способен настроиться на твои космические волны и попасть в резонанс с этой силовой установкой. Все очень просто.
— Ну да, конечно. Раз плюнуть. И говорить не о чем.
— Я понимаю, ты, конечно, иронизируешь. Иного я и не ожидал. Но послушай… послушай внимательно, Фрэнк. Я стал eгo слушать. А сам стоял посреди ночи, в холодном доме и сжимал в руке телефонную трубку. Стоял и слушал голос, вещавший мне о таких событиях, знать про которые мог один лишь Лен… Самые интимные подробности нашей дружбы на протяжении двух десятилетий. И когда он закончил, я убедился в одном: Это действительно был Лен Стайлз.
— Но как… я все еще не понимаю…
— А ты представь, что телефон — это «медиум» — силовая линия, посредством которой я способен преодолеть разделяющую нас пропасть.
— Снова все тот же смешок, короткий и сухой.
— А признай, черт побери, что получается похлеще, чем в спиритических сеансах со всеми этими скрещенными руками и Я стоял у своего стола. Потом прошел к креслу, уселся в него и попытался вобрать в себя все это темное чудо. Мираж какой-то… Мускулы мои натянулись, как струны, пальцы судорожно сжимали холодную пластмассу. Я сделал медленный вдох, впустив внутрь себя давившую на меня ночную сырость комнаты.
— Ну, хорошо… Я не верю в привидения и не собираюсь делать вид, что что-то в них понимаю, но… готов принять их. Просто должен принять их.
— Я рад, Фрэнк, поскольку действительно считаю наш разговор очень важным. Долгая, нерешительная пауза. Затем снова послышался eгo голос — более низкий и чуть смягчившийся.
— Я знаю, старина, как тебе трудно живется.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Только то, что сказал: знаю, как тебе трудно живется. И … я хочу тебе помочь. Как твой друг, я хочу рассказать тебе, что сам понял совсем недавно.
— Ну… По правде гoворя, я не…
— Чувствуешь ты себя неважно, так ведь? Можно сказать, совсем паршиво… Правильно?
— Ну… да. Пожалуй, что так.
— Но я не собираюсь корить или винить тебя. У тебя есть на то свои причины. Много причин… Во-первых, проблема с деньгами.
— Я ожидаю повышения. Куни обещал, что через несколько…
— Ты не получишь его, Фрэнк. Я знаю! Он тебя обманывает. В настоящий момент, вот прямо сейчас, он подыскивает человека на твое место. Куни намерен уволить тебя.
— Я ему никогда не нравился. С самого первого дня, когда переступил порог его офиса, мы не понравились друг другу.
— А твоя жена… Все те ссоры и споры, которые у вас были с ней в последнее время… Ведь все складывается в единую картину, Фрэнк. Твоему браку пришел конец. Элен намерена добиваться развода. Она любит другого.
— Чего, черт побери? Как его зовут?
— Ты его не знаешь. Да это ничего бы и не изменило, даже если бы знал. С этим ты уже ничего не поделаешь.
— Алло, Фрэнк.
— Кто это?
— Ну, меня-то ты знаешь. Это Лен.
Когда зазвонил телефон, со дня смерти Лена прошел уже месяц. Полночь. В доме жуткая холодина, а мне, чтобы ответить на звонок, приходится вылезать из-под одеяла. Элен уехала на уикэнд. Я в доме совсем один, а телефон все звонит.
— Алло?
— Алло, Фрэнк.
— Кто это?
— Ну, меня-то ты знаешь. Это Лен говорит…
— Старина Лен, Холод. Пронзительный, пробирающий до костей. В моей руке смертельно холодная пластмасса трубки.
— Леонард Стайлз умер четыре недели назад.
— Четыре недели, три дня, два часа и двадцать семь минут, если уж быть точным. Негромкий смех. Такой же негромкий, суховатый смех, который мне так часто доводилось слышать и раньше.
— Ну хватит, старина. И это после двадцати-то лет. Черт побери, ты ведь помнишь меня.
— Я считаю это дурацким розыгрышем!
— Никто и не думает тебя разыгрывать, Фрэнк. Ты там, живой, а я здесь — мертвый. А знаешь, старина, я действительно рад, что сделал это.
— Что… сделал?
— Ну, покончил с собой. Потому что … Смерть — я как раз надеялся, что она такой и будет: красивой и еще очень спокойной. Никаких стрессов.
— Лен Стайлз скончался в результате несчастногo случая… Бетонное ограждение… Eгo машина…
— Я сам направил машину на это заграждение. Педаль в пол, ну и так далее. Стрелка спидометра, помню, застыла тогда на ста пятидесяти, когда я вмазался. Так что никакого несчастногo случая, Фрэнк. Холодный голос. Холодный…
— Я хотел умереть… И ни о чем не сожалею. Я попытался рассмеяться и представить все это как шутку, даже смех попытался eгo скопировать.
— Мертвецы не звонят по телефону, — уверенно проговорил я.
— А я и не звоню — точнее, не в прямом физическом смысле. Просто решил воспользоваться этим средством, чтобы связаться с тобой. Ты можешь назвать это своеобразным «психическим электричеством». Будучи неким обособленным духом, Я способен настроиться на твои космические волны и попасть в резонанс с этой силовой установкой. Все очень просто.
— Ну да, конечно. Раз плюнуть. И говорить не о чем.
— Я понимаю, ты, конечно, иронизируешь. Иного я и не ожидал. Но послушай… послушай внимательно, Фрэнк. Я стал eгo слушать. А сам стоял посреди ночи, в холодном доме и сжимал в руке телефонную трубку. Стоял и слушал голос, вещавший мне о таких событиях, знать про которые мог один лишь Лен… Самые интимные подробности нашей дружбы на протяжении двух десятилетий. И когда он закончил, я убедился в одном: Это действительно был Лен Стайлз.
— Но как… я все еще не понимаю…
— А ты представь, что телефон — это «медиум» — силовая линия, посредством которой я способен преодолеть разделяющую нас пропасть.
— Снова все тот же смешок, короткий и сухой.
— А признай, черт побери, что получается похлеще, чем в спиритических сеансах со всеми этими скрещенными руками и Я стоял у своего стола. Потом прошел к креслу, уселся в него и попытался вобрать в себя все это темное чудо. Мираж какой-то… Мускулы мои натянулись, как струны, пальцы судорожно сжимали холодную пластмассу. Я сделал медленный вдох, впустив внутрь себя давившую на меня ночную сырость комнаты.
— Ну, хорошо… Я не верю в привидения и не собираюсь делать вид, что что-то в них понимаю, но… готов принять их. Просто должен принять их.
— Я рад, Фрэнк, поскольку действительно считаю наш разговор очень важным. Долгая, нерешительная пауза. Затем снова послышался eгo голос — более низкий и чуть смягчившийся.
— Я знаю, старина, как тебе трудно живется.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Только то, что сказал: знаю, как тебе трудно живется. И … я хочу тебе помочь. Как твой друг, я хочу рассказать тебе, что сам понял совсем недавно.
— Ну… По правде гoворя, я не…
— Чувствуешь ты себя неважно, так ведь? Можно сказать, совсем паршиво… Правильно?
— Ну… да. Пожалуй, что так.
— Но я не собираюсь корить или винить тебя. У тебя есть на то свои причины. Много причин… Во-первых, проблема с деньгами.
— Я ожидаю повышения. Куни обещал, что через несколько…
— Ты не получишь его, Фрэнк. Я знаю! Он тебя обманывает. В настоящий момент, вот прямо сейчас, он подыскивает человека на твое место. Куни намерен уволить тебя.
— Я ему никогда не нравился. С самого первого дня, когда переступил порог его офиса, мы не понравились друг другу.
— А твоя жена… Все те ссоры и споры, которые у вас были с ней в последнее время… Ведь все складывается в единую картину, Фрэнк. Твоему браку пришел конец. Элен намерена добиваться развода. Она любит другого.
— Чего, черт побери? Как его зовут?
— Ты его не знаешь. Да это ничего бы и не изменило, даже если бы знал. С этим ты уже ничего не поделаешь.
Страница 1 из 2
