Когда зазвонил телефон, со дня смерти Лена прошел уже месяц. Полночь. В доме жуткая холодина, а мне, чтобы ответить на звонок, приходится вылезать из-под одеяла. Элен уехала на уикэнд. Я в доме совсем один, а телефон все звонит.
Добавить в моё избранное
5 мин, 43 сек 1758
Элен просто… больше тебя не любит, вот и все. Такое случается.
— Да, в последний год мы стали как-то отдаляться друг от друга. Но я не мог понять, почему. Я и понятия не имел, что она…
— А кроме того, Яна. Она снова пристрастилась, Фрэнк. Только на сей раз все гораздо хуже. Намного хуже. Я понимал, что он имеет в виду, и тут же почувствовал, как холод окутал мое тело. Моей старшей дочери Яне было девятнадцать лет, и последние три года она употребляла наркотики. Но она обещала прекратить ими пользоваться …
— А что ты знаешь о Яне? Говори!
— Она перешла на более сильное зелье, Фрэнк. Сейчас она крепко сидит на игле.
— О чем, черт побери, ты говоришь!
— Я говорю о том, что для тебя она навсегда потеряна. Она отвергла тебя и ты не сможешь вернуть ее назад. Она ненавидит тебя… Винит тебя во всех своих бедах.
— Я не приму подобные обвинения, я все для нее делал.
— Этого было недостаточно, Фрэнк, и мы оба это знаем. Больше ты Яну никогда не увидишь. У меня внутри разлилась сплошная чернота, все тело била дрожь.
— Послушай, старина… Все и дальше будет рушиться, улучшения ты не дождешься. Я и сам, пока был жив, прошел через все это.
— Я… начну все сначала. Уеду отсюда. Поеду на восток, к брату, в Нью-Йорк.
— Не нужен ты брату. Ты лишний в его жизни, незваный гocть… Можно сказать чужой. Он ведь тебе не пишет, правильно?
— Нет, но… Это же не значит…
— А на последнее рождество даже открытку не прислал? Ни писем, ни звонков. Не нужен ты ему, Фрэнк, поверь мне. А потом он начал говорить мне про другое. Стал говорить про средний возраст, о том, что поздно уже начинать что-либо заново. Стал говорить о болезнях … одиночестве … отчаянии и неприкаянности. И темнота сомкнулась надо мной.
— Из всего этогo, Фрэнк, есть только один выход — только один. Тот peвольвер, который лежит у тебя в столике наверху. Воспользуйся им, Фрэнк. Воспользуйся револьвером.
— Я не могу этого сделать.
— Почему? Или у тебя есть иной выход? Именно в этом решение всех твоих проблем. Поднимись наверх и воспользуйся револьвером. Я подожду тебя. Ты не будешь одинок. Все будет как в старое доброе время… Мы будем вместе… Смерть прекрасна… Воспользуйся револьвером, Фрэнк револьвером. Воспользуйся револьвером… револьвером… револьвером… Вот уже месяц, как я умер, и Лен оказался совершенно прав. Как здесь хорошо. Ни стрессов, ни волнений. Все серое, спокойное, красивое… Я знаю, паршиво вам живется. И лучше не будет, поверьте мне на слово. Это не у вас звонит телефон? Советую снять трубку. Очень важно то, что я вам сейчас скажу.
— Да, в последний год мы стали как-то отдаляться друг от друга. Но я не мог понять, почему. Я и понятия не имел, что она…
— А кроме того, Яна. Она снова пристрастилась, Фрэнк. Только на сей раз все гораздо хуже. Намного хуже. Я понимал, что он имеет в виду, и тут же почувствовал, как холод окутал мое тело. Моей старшей дочери Яне было девятнадцать лет, и последние три года она употребляла наркотики. Но она обещала прекратить ими пользоваться …
— А что ты знаешь о Яне? Говори!
— Она перешла на более сильное зелье, Фрэнк. Сейчас она крепко сидит на игле.
— О чем, черт побери, ты говоришь!
— Я говорю о том, что для тебя она навсегда потеряна. Она отвергла тебя и ты не сможешь вернуть ее назад. Она ненавидит тебя… Винит тебя во всех своих бедах.
— Я не приму подобные обвинения, я все для нее делал.
— Этого было недостаточно, Фрэнк, и мы оба это знаем. Больше ты Яну никогда не увидишь. У меня внутри разлилась сплошная чернота, все тело била дрожь.
— Послушай, старина… Все и дальше будет рушиться, улучшения ты не дождешься. Я и сам, пока был жив, прошел через все это.
— Я… начну все сначала. Уеду отсюда. Поеду на восток, к брату, в Нью-Йорк.
— Не нужен ты брату. Ты лишний в его жизни, незваный гocть… Можно сказать чужой. Он ведь тебе не пишет, правильно?
— Нет, но… Это же не значит…
— А на последнее рождество даже открытку не прислал? Ни писем, ни звонков. Не нужен ты ему, Фрэнк, поверь мне. А потом он начал говорить мне про другое. Стал говорить про средний возраст, о том, что поздно уже начинать что-либо заново. Стал говорить о болезнях … одиночестве … отчаянии и неприкаянности. И темнота сомкнулась надо мной.
— Из всего этогo, Фрэнк, есть только один выход — только один. Тот peвольвер, который лежит у тебя в столике наверху. Воспользуйся им, Фрэнк. Воспользуйся револьвером.
— Я не могу этого сделать.
— Почему? Или у тебя есть иной выход? Именно в этом решение всех твоих проблем. Поднимись наверх и воспользуйся револьвером. Я подожду тебя. Ты не будешь одинок. Все будет как в старое доброе время… Мы будем вместе… Смерть прекрасна… Воспользуйся револьвером, Фрэнк револьвером. Воспользуйся револьвером… револьвером… револьвером… Вот уже месяц, как я умер, и Лен оказался совершенно прав. Как здесь хорошо. Ни стрессов, ни волнений. Все серое, спокойное, красивое… Я знаю, паршиво вам живется. И лучше не будет, поверьте мне на слово. Это не у вас звонит телефон? Советую снять трубку. Очень важно то, что я вам сейчас скажу.
Страница 2 из 2
