1+

Нас было много. Человек пятнадцать, может быть, семнадцать. Сейчас я уже не вспомню точно. После недели отпуска всё смешалось: аэропорты, гостиничные коридоры, одинаковые завтраки, чужие чемоданы, разговоры до ночи и то странное ощущение последнего дня, когда ещё несколько часов назад ты сидел у моря, а теперь уже стоишь в очереди на посадку и думаешь только о том, как бы поскорее оказаться дома.

Перед самым вылетом мы договорились не разбегаться после прилёта. Компания была большая, у каждого свои сумки, кто-то ехал в одну сторону, кто-то в другую, поэтому решили встретиться уже после получения багажа, на первом этаже возле выхода, а оттуда разъехаться. Все согласно кивали, кто-то даже написал об этом в общий разговор на телефоне.

Разумеется, через десять минут после посадки никто никого уже найти не мог. Один ушёл в туалет, двое отправились выяснять что-то насчёт багажа, кто-то остановился купить кофе, остальные исчезли непонятно куда. Я написал, что спускаюсь на первый этаж и буду ждать там. Несколько человек ответили короткими значками, и на этом всё.

Сам я почему-то оказался на четвёртом этаже.

Аэропорт был огромный и какой-то нелепо запутанный. Я бывал в больших аэропортах раньше, но здесь всё было устроено странно: коридоры неожиданно раздваивались, указатели висели там, где от них не было никакой пользы, а переходы между этажами словно специально прятались за магазинами, залами ожидания и служебными дверями. Несколько раз я шёл по стрелке с надписью «Выход», а через пять минут снова оказывался возле тех же стеклянных витрин и рядов кресел.

Наконец я вышел в большой зал, где стояли столики, небольшие кафе, стойки с едой и кофейные автоматы. Здесь было шумно и светло. Пахло горячим маслом, кофе, выпечкой и чем-то приторно-сладким. Между столиками бегали дети, кто-то громко смеялся, из динамиков доносились объявления о рейсах.

Посреди всего этого стоял стеклянный лифт.

Я вошёл, нажал кнопку первого этажа и почувствовал облегчение. Лифт мягко двинулся вниз. Однако почти сразу, на третьем этаже, кабину сильно тряхнуло. Свет под потолком на секунду погас, потом вспыхнул снова, уже более тускло. Двери открылись. Я подождал. Лифт не двигался.

Снова нажал кнопку первого этажа. Ничего. Кнопка даже не загорелась. Я попробовал ещё раз, потом несколько раз нажал кнопку закрытия дверей, но створки оставались раскрытыми.

— Прекрасно, — сказал я вслух.

Пришлось выйти. Двери за моей спиной сразу закрылись.

Позже я много раз вспоминал этот звук. Не потому, что в нём было что-то необычное. Наоборот. Это был самый обыкновенный металлический звук исправно закрывающегося лифта. Наверное, именно поэтому он и остался в памяти. В тот момент всё ещё казалось нормальным.

На третьем этаже людей оказалось гораздо меньше. Исчезли яркие магазины, электронные табло, музыка. Здесь тянулся длинный коридор с серым ковровым покрытием, вдоль стен стояли пустые кресла. Несколько помещений были закрыты металлическими шторами. Где-то далеко работал автомат с напитками, ровно гудевший в почти полной тишине.

Через некоторое время я нашёл дверь с изображением лестницы и спустился ниже. На площадке между этажами было прохладно. Лампа под потолком мигала с неприятной равномерностью, и каждый раз во время короткой темноты казалось, будто лестница становится немного длиннее.

Второй этаж встретил меня ещё большей тишиной. Я прошёл по узкому коридору и вышел к тяжёлой серой двери без надписи. Поначалу решил, что это служебный проход, но возвращаться назад не хотелось. Я толкнул дверь.

За ней начиналась техническая часть здания.

Голые бетонные стены, трубы под потолком, связки проводов, металлические шкафы. Воздух здесь был сухой, пах пылью, железом и старым электричеством. Яркий свет аэропорта остался позади. Лампы висели далеко друг от друга, поэтому коридор делился на бледные освещённые участки и широкие полосы полумрака.

Вдоль одной стены располагались лифты. Большинство выглядели неисправными. У одного двери сошлись криво и между ними оставалась тёмная щель. У другого верхнюю часть створки словно вдавили внутрь каким-то тяжёлым предметом. Третий стоял полностью открытым, но самой кабины за дверями не было — только шахта.

Я зачем-то подошёл ближе и посветил телефоном. Луч выхватил бетонную стену, металлические направляющие и несколько толстых проводов. Внизу свет растворялся в темноте. Я не смог определить, насколько глубока шахта. Отступил.

По техническим коридорам иногда проходили рабочие. На них была одинаковая серая одежда. Некоторые толкали тележки с инструментами, другие несли бухты кабеля. Странным было то, что никто не проявлял ко мне ни малейшего интереса. Пассажир с рюкзаком явно не должен был находиться здесь, но ни один человек не спросил, что я делаю.

Я остановил одного.

— Извините, как спуститься на первый этаж?

Мужчина прошёл мимо, будто не услышал.

Через несколько минут встретился другой. Он стоял возле открытого металлического шкафа и перебирал провода.

— Подскажите, пожалуйста, где здесь лестница вниз?