Олега разбудил холод. Открыв глаза парень не сразу понял, почему вдруг в его комнате стало так зябко. Оковы сновидения спадали медленно.
Добавить в моё избранное
36 мин, 58 сек 12410
Здесь он был один, но по соседству стояли другие такие же клетки. Всего парень насчитал десять штук, расставленных вдоль стен по периметру полукруглого зала, освещенного несколькими свечами, окружающими какой-то каменный прямоугольный постамент в центре. Большинство клеток были пусты. Его сестренка, — хрупкая девочка одиннадцати лет, облаченная в белую, испачканную в грязи и земле ночнушку, — звала Олега из клетки, расположенной через одну от его. И прежде чем ответить ей, Олег убедился в том, что действительно заперт. Просунув руки меж прутьев он нащупал и подергал громадный навесной замок. Металл был таким холодным, что почти обжег его пальцы, а на ладони остался след ржавчины.
— Олег! Олег, я здесь! — продолжала голосить сестра.
— Как ты! — отозвался он.
— Я… мне… очень страшно! Олег, придумай что-нибудь, пожалуйста! Мне так страшно! Мама… Мама с папой нас найдут!
— Тихо, тихо! — попытался угомонить он сестренку. — Успокойся, хорошо? Я здесь, я с тобой.
— Я думала… — она начала громко всхлипывать, и ручьями хлынувшие по щекам слезы мешали ей выговаривать слова. — Думала… ты… умер.
— Я не умер. Видишь? Я живой. Все в порядке. С нами все будет хорошо.
— Я видела. Олег, я видела, как он… как он…
— Ты видела, того кто нас забрал? — Видела… — плачь девочки перерастал в тихую истерику, и Олег не знал как ее предотвратить. Да что там, он и сам был на грани паники, и каждая попытка осознать ситуацию приводила его в еще больший ужас. Их похитили из дома, заперли в клетках, в каком-то зловонном подвале, возможно ли было переоценить весь кошмар происходящего? Но он должен был сохранять стойкость, не мог позволить себе поддаться страху, ведь от него сейчас зависела не только собственная жизнь, но и жизнь сестры. Он должен был, во что бы то ни стало, вытащить их отсюда.
— Успокойся. Дыши. Все будет хорошо. Я верну нас домой, слышишь? — Ты… ты… обещаешь? — Обещаю. Но ты должна прекратить лить слезы, поняла?
Несколько всхлипов, затем тихий ответ:
— Поняла. Олег, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… я хочу вернуться домой.
— Я тоже этого хочу, больше всего на свете.
— Хочу увидеть маму… и папу…
— И мы увидим. — Отвечая сестре, Олег продолжал осматривать комнату, и не находил ничего, что могло бы им помочь. В одной из клеток кто-то лежал. Кто-то живой, как понял Олег, по едва различимым признакам дыхания. Похоже, это тоже был ребенок, но он лежал слишком далеко, чтобы Олег смог определить точнее. В нескольких клетках он, к своему ужасу, различил очертания костей, и в одной точно разглядел человеческий череп.
«О, Боже! Господи, помоги нам! Пожалуйста, умоляю, помоги!» — взмолился Олег, чувствуя как ужас заполняет все его тело, лишает возможности оценивать ситуацию, призывает к тому чтобы закрыть глаза, отречься от жуткой действительности, и погрузившись в объятия отчаяния, оплакивать свою жизнь. Но Олег был сильнее этого страха. Должен был быть сильнее него.
— Ты видела, кто нас похитил? — спросил он у сестры, понимая, что рискует снова всколыхнуть в ней, едва не разразившуюся истерику, но этот вопрос, от чего-то, казался ему очень важным.
— Я видела… как он… кусал…
— Что! — изумился Олег. — Он что-то тебе сделал!
— Нет. Не мне. Ему, — сестра показала пальцем на клетку, в которой кто-то лежал.
— Кто там? — Не знаю. Я проснулась, а он уже был там. Плакал. Звал маму. А потом… потом… пришел монстр, и схватил… — всхлипы становились все громче, и Олег видел как маленькая фигурка его сестренки дрожала, едва сдерживая рвущиеся из груди рыдания. — Он… кусал!
— Успокойся. Тихо. Хватит. Не вспоминай об этом, хорошо? Прости меня, я не должен был спрашивать. Не вспоминай.
— Было… было так… страшно…
— Я знаю. Но он ушел, да? Ушел, его здесь нет. И теперь я с тобой. Подумай о доме. Подумай о маме с папой. Подумай о подарках, которые они тебе приготовили на новый год, — Олег старался вспомнить самые добрые и приятные вещи, не только ради сестры, но и для себя. Ее слова приводили парня в еще больший ужас. Что-то нужно было делать, и делать сейчас, пока тот, как посадил их в эти клетки, кто бы это ни был, не вернулся.
Девочка умолкла, и лишь тихонечко поскуливала, словно перепуганный щенок. И этот звук рождал в Олеге лютую злость, гнев и желание защитить, не дать в обиду самого близкого в мире человека. Как бы часто они не ссорились, как бы не обзывали друг друга там, дома, сейчас это было не важно. Олег любил сестренку чисто и искренне, и только теперь, в этом смердящем сыром подземелье, осознал свою любовь, что придала ему сил к действию, прочь отгоняя страх.
Он стал ощупывать прутья своей клетки, и вдруг…
«Неужели!» — он сам не поверил в то, что так быстро отыскал их шанс на спасение.
Один из прутьев шатался.
— Олег! Олег, я здесь! — продолжала голосить сестра.
— Как ты! — отозвался он.
— Я… мне… очень страшно! Олег, придумай что-нибудь, пожалуйста! Мне так страшно! Мама… Мама с папой нас найдут!
— Тихо, тихо! — попытался угомонить он сестренку. — Успокойся, хорошо? Я здесь, я с тобой.
— Я думала… — она начала громко всхлипывать, и ручьями хлынувшие по щекам слезы мешали ей выговаривать слова. — Думала… ты… умер.
— Я не умер. Видишь? Я живой. Все в порядке. С нами все будет хорошо.
— Я видела. Олег, я видела, как он… как он…
— Ты видела, того кто нас забрал? — Видела… — плачь девочки перерастал в тихую истерику, и Олег не знал как ее предотвратить. Да что там, он и сам был на грани паники, и каждая попытка осознать ситуацию приводила его в еще больший ужас. Их похитили из дома, заперли в клетках, в каком-то зловонном подвале, возможно ли было переоценить весь кошмар происходящего? Но он должен был сохранять стойкость, не мог позволить себе поддаться страху, ведь от него сейчас зависела не только собственная жизнь, но и жизнь сестры. Он должен был, во что бы то ни стало, вытащить их отсюда.
— Успокойся. Дыши. Все будет хорошо. Я верну нас домой, слышишь? — Ты… ты… обещаешь? — Обещаю. Но ты должна прекратить лить слезы, поняла?
Несколько всхлипов, затем тихий ответ:
— Поняла. Олег, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… я хочу вернуться домой.
— Я тоже этого хочу, больше всего на свете.
— Хочу увидеть маму… и папу…
— И мы увидим. — Отвечая сестре, Олег продолжал осматривать комнату, и не находил ничего, что могло бы им помочь. В одной из клеток кто-то лежал. Кто-то живой, как понял Олег, по едва различимым признакам дыхания. Похоже, это тоже был ребенок, но он лежал слишком далеко, чтобы Олег смог определить точнее. В нескольких клетках он, к своему ужасу, различил очертания костей, и в одной точно разглядел человеческий череп.
«О, Боже! Господи, помоги нам! Пожалуйста, умоляю, помоги!» — взмолился Олег, чувствуя как ужас заполняет все его тело, лишает возможности оценивать ситуацию, призывает к тому чтобы закрыть глаза, отречься от жуткой действительности, и погрузившись в объятия отчаяния, оплакивать свою жизнь. Но Олег был сильнее этого страха. Должен был быть сильнее него.
— Ты видела, кто нас похитил? — спросил он у сестры, понимая, что рискует снова всколыхнуть в ней, едва не разразившуюся истерику, но этот вопрос, от чего-то, казался ему очень важным.
— Я видела… как он… кусал…
— Что! — изумился Олег. — Он что-то тебе сделал!
— Нет. Не мне. Ему, — сестра показала пальцем на клетку, в которой кто-то лежал.
— Кто там? — Не знаю. Я проснулась, а он уже был там. Плакал. Звал маму. А потом… потом… пришел монстр, и схватил… — всхлипы становились все громче, и Олег видел как маленькая фигурка его сестренки дрожала, едва сдерживая рвущиеся из груди рыдания. — Он… кусал!
— Успокойся. Тихо. Хватит. Не вспоминай об этом, хорошо? Прости меня, я не должен был спрашивать. Не вспоминай.
— Было… было так… страшно…
— Я знаю. Но он ушел, да? Ушел, его здесь нет. И теперь я с тобой. Подумай о доме. Подумай о маме с папой. Подумай о подарках, которые они тебе приготовили на новый год, — Олег старался вспомнить самые добрые и приятные вещи, не только ради сестры, но и для себя. Ее слова приводили парня в еще больший ужас. Что-то нужно было делать, и делать сейчас, пока тот, как посадил их в эти клетки, кто бы это ни был, не вернулся.
Девочка умолкла, и лишь тихонечко поскуливала, словно перепуганный щенок. И этот звук рождал в Олеге лютую злость, гнев и желание защитить, не дать в обиду самого близкого в мире человека. Как бы часто они не ссорились, как бы не обзывали друг друга там, дома, сейчас это было не важно. Олег любил сестренку чисто и искренне, и только теперь, в этом смердящем сыром подземелье, осознал свою любовь, что придала ему сил к действию, прочь отгоняя страх.
Он стал ощупывать прутья своей клетки, и вдруг…
«Неужели!» — он сам не поверил в то, что так быстро отыскал их шанс на спасение.
Один из прутьев шатался.
Страница 3 из 10
