Монстриада

К сожалению, в рамках рационализации непонятной и опасной красоты Ленки, она убеждала себя, что их дочка не может быть столь идеальна и,  следовательно, в качестве противовеса, должна скрывать в себе трагический порок, изъян или хотя бы генетическую болезнь. И понеслось: разговоры со специалистами, исследования Ленкиного организма (как правило — очень дорогие), какие-то ночные визиты «скорой»… Через несколько недель Ремиг не выдержал и отправил жену к психиатру.

Чтобы поменять лампочку, нужен, кажется, один врачеватель душ — разумеется, при условии, что лампочка хочет поменяться. Как было с Эдитой, неизвестно: может, благодаря терапии, а может, и хорошо подобранным лекарствам, скоро она успокоилась. Притихла, стала бледной, но хотя бы вела себя теперь как цивилизованный человек.

Дни бежали как фильм на перемотке. Осень, зима, весна, лето, снова осень… На Хэллоуин — наверное, в рамках снятия чар — Эдита приготовила на обед тыквенный суп. Получилось объедение, однако уже на следующий день у дочери подскочила температура и появилась сыпь от скарлатины. Через две ночи к рассыпанным по губам и рукам язвочкам добавился ещё один признак болезни — понос. Сразу после полуночи Ленка заблеяла, отчаянно требуя внимания. Ремигиуш сорвался с кровати и, полусонный, помчался на помощь. Извлёк малютку из воняющей выгребной ямой колыбельки и унёс в ванную. Из памперса вывалилась смердящая полужидкая куча, мгновенно заляпавшая коричневым пижамку. Превозмогая брезгливость, Ремиг снял её, усадил ребёнка на дне ванной и душем смыл размазанные по маленькому телу экскременты. Эдита за это время успела открыть окно в детской и поменять испачканное постельное бельё.

Всё это заняло у них минут двадцать. Но едва они успели вернуться к себе, как малютка снова развопилась — навалила ещё одну кучу. Уже меньшую, но опять пришлось мыть дочке зад и менять памперс. Эдита полетела на кухню за активированным углём и смектой, чтобы удержать говняное безумие. Это удалось им лишь в три часа ночи вместе с последней, седьмой кучей.

Ничего удивительного, что когда будильник вырвал Ремига из забытья, ему захотелось расплакаться. Погода тоже не настраивала на оптимистичный лад — начинался дождь.

Ремиг тихонько оделся, почистил зубы и вышел из квартиры. Лестничную площадку наполнял неприятный запах мокрой псины. Ремиг обошёл подозрительно выглядевшую лужу у лестницы и с напускной бодростью спустился на первый этаж. Тротуар перед домом приветствовал его густой сетью трещин, наполненных ручейками дождевой воды. Ремиг миновал сжавшуюся под зонтом старушку, влекущуюся в костёл или прямиком на кладбище, недействующий бар «Нептун» возле которого, не обращая внимания на погоду и ранний час, уже толклось алкогольное братство, прошёл мимо очень своевременной надписи«хватит ждать, пора действовать» а затем, ещё раз пообещав себе купить когда-нибудь авто с подогреваемыми сиденьями, сел в свой холодный«Опель».

Завёл мотор, полный надежды, что день окажется более удачным.

Но ошибся.

Ровно в полдень ему позвонил дежурный офицер из ближайшего комиссариата и посоветовал немедленно возвращаться домой, а вернее — к сторожихе в четвёртую квартиру, чтобы забрать дочь. На вопрос, что случилось, офицер ответил, что Эдиту отвезли в больницу Бабиньского<sup>3</sup>, и что подробности Ремиг узнает на месте.

Как он должен был поступить? Выдумав на ходу историю, будто его жена чем-то отравилась, отпросился у шефа и на полной скорости помчался на Калинов.

У Ангеловой его действительно ожидали двое в мундирах и улыбающаяся Лена. Отведя его в сторону, чтобы не услышала сторожиха, один из полицейских объяснил, что его жена бродила меж домами в одном халате, босая, с дочерью на руках. Кто-то подумал, что она пьяна, и позвонил в полицию. И лишь после приезда полицейских вызвали «скорую».

— Что с ней? — простонал изумлённый Ремиг. — Долго она там пробудет? — Неизвестно,  — ответил старший из полицейских. — Это уже от нас не зависит.

— Она… — Вишневский потёр кулаками лоб, пытаясь остановить дрожь в руках. — Никогда так себя не вела.

— Будем надеяться, что это лишь минутное помешательство,  — вздохнул младший полицейский. — Пока что займитесь, пожалуйста, дочерью.

Подписав заявление, что он получил дочку в целости и сохранности, Ремигиуш отнёс её в квартиру. Посадил перед телевизором, включил сказку с котом Филимоном<sup>4</sup>, а сам укрылся в ванной. И лишь там разрыдался.

Владимир видел, что вытворяет жена Ремига, но звонил в полицию не он. Печальный опыт времён социализма научил его не вмешиваться в подобные дела. Независимо от того, что случится в будущем и какова будет его роль в этом, он предпочитал оставаться в тени.

Отправка Вишневской к психиатру явила собой прекрасный повод реализовать следующий пункт плана, составленного бессонными ночами.