Монстриада

Единственным способом обуздать её была прогулка. И поэтому Ремигиуш до отупения курсировал по маршруту дом-работа-дом, а затем — дом-парк и, возможно также, магазин-дом. Съев обед, одевал свою вопящую обезьянку и выходил вместе с ней. Коляски не брали — дочка, научившись ходить, напрочь забыла о ней.

Казалось, так будет выглядеть и этот день.

Вишневский подошёл с насупленной Ленкой к дверям лифта и нажал на кнопку. Вдруг он наступил на что-то твёрдое. Думая, что это — игрушка, он нагнулся, поднял и лишь тогда сообразил, что держит в руке пожелтевшую от старости искусственную челюсть. Ремиг с омерзением откинул её от себя и вытер ладонь о штаны.

Кто столь рассеян, чтобы потерять искусственную челюсть?

В лифте он заметил нарисованный мелом на полу странный знак — вроде пентаграммы с вписанной в неё свастикой.

Сам рисунок не вызвал бы у него любопытства, когда бы не реакция Ленки — та уставилась на знак, пуская пузырящуюся слюну и забыв о привычке стукаться лбом в любую встреченную стену. Затем упала на колени и погладила свастикопентаграмму. Ремиг взял дочь на руки. Она не протестовала — была как тряпичная кукла. В таком виде он и вынес её на улицу.

На протяжении всей прогулки, которая, к счастью, прошла без проблем, Ремигиуш думал, чем он навлёк на себя такую лавину несчастий. Другие родители выводили своих отрад, чтобы похвалиться ими, он же охотнее всего спрятал бы Ленку в подвале, чтобы не причинить кому-нибудь вреда из-за неё. Может, в ней и впрямь угнездился демон? Неужто тот факт, что её зачали в Африке, предопределил судьбу девчонки?

Дома ему уже было не до размышлений. Нужно было переодеть и накормить малютку, дать ей витаминов… И лишь искупав её, он вспомнил рассказ соседа о знаках одержимых.

Как бы невзначай, проклиная себя за глупость, положил её в кроватку и принялся осматривать со всех сторон. Дочь вела себя исключительно спокойно, не вырывалась и не крутилась. На спине и попке Ремиг не заметил ничего подозрительного. Равно как на ладонях, руках, подмышками и на ногах. Он уже собирался прекратить исследование, когда что-то его толкнуло раздвинуть дочери ножки. Там-то он это и увидел. На внутренней стороне бедра, возле паха, находилось маленькое, едва заметное родимое пятно — удивительно схожее с рисунком в лифте.

— Ты что делаешь, ублюдок? Ты что делаешь?

Потрясённый, он не сразу сообразил, что слышит голос Эдиты, которая кинулась на него с кулаками и зубами, пытаясь оторвать от дочери.

Он не сопротивлялся.

Ему было уже всё равно.

Эдите так и не удалось втолковать, что она увидела совсем не то, о чём подумала. Жена закатила такую истерику, что ему не оставалось ничего другого, как позвонить в «скорую» которая и отвезла её прямиком в Бабиньского.

На этот раз её пребывание в больнице затянулось. Ни один врач даже примерно не хотел ответить, когда Эдита вернётся домой.

Квартира неумолимо превращалась в хлев. Дошло до того, что Ремиг боялся сесть, чтобы не испачкать себе брюки остатками каши. Он даже взял отпуск за свой счёт, но ни о каком отдыхе не было и речи. Он уже забыл, когда высыпался последний раз. Забыл, что такое быть здоровым. Его не отпускало ощущение, что кроме хронической мигрени он страдает какой-то вялотекущей психической болезнью, которая вынуждает Ремига во всём видеть вмешательство зловредных потусторонних сил.

Чтобы не оказаться на кладбище или в психушке, он нанял сиделку дочери. Случай решил, чтобы первой на объявление откликнулась Марлена — девушка с милым голосом и ещё более милой внешностью. Ну и неглупая, наверное, потому что изучала право.

Кроме того, она пришла в условленный час, не опоздав ни на минуту.

Пунктуальность — очень редкая черта, особенно в наше время.

Он заранее прибрался в большой комнате, и потому без особого стеснения указал кандидатке на одно из кресел. Девушка охотно согласилась выпить кофе, в силу чего они начали беседу лишь через несколько минут, когда он перестал метаться по кухне.

Она посластила кофе двумя кусочками сахара, помешала, вынула ложечку из чашки, облизала и положила на блюдце. Наблюдая за её действиями, Вишневский мимоходом подумал, что никогда не видел, чтобы какой-нибудь парень облизывал ложечку. А вот женщины делают это часто. Имеет ли это значение? Кто его знает!

— Я уже сидела с младшей сестрой и с сыном моей тёти, значит, без проблем справлюсь и с вашей дочкой,  — уверила его Марлена, поправляя упавшую на щёку прядь волос.

— Лена способна по-настоящему достать,  — неполиткорректно признался он (они ведь ещё не договорились о плате).

— Это ничего. Я люблю детей.

Пока ещё, подумал он. Но не сказал этого.

— Замечательно. Видите ли, я пребываю в трудном положении, ну и мне нужен кто-нибудь на полную ставку, кроме выходных, естественно…

— Нет проблем.