Однажды я спросил у циркача, который, как мне было известно, некогда работал в Цирке семьи Брандт, нравилось ли ему разъезжать с этим знаменитым представлением. Ответ показался мне крайне странным. Быстро нахмурившись так, что его лицо исказила ужасная гримаса, мой собеседник яростно плюнул на пол. Ни слова больше он не произнес. Сгорая от любопытства, я отправился к древнему клоуну, родом с материка. Ныне старик был на пенсии и, по слухам, знал все европейские цирки, как свои пять пальцев.
Добавить в моё избранное
22 мин, 0 сек 3562
Больше не вспоминая о ней, он выпалил:
— Хотите, чтобы я вошел в клетку к тем тварям? Найдите другого дурака. Я и за миллион этого не сделаю.
Брандт улыбнулся, показав темные, сломанные зубы. Его жена, не обратив на вспышку никакого внимания, продолжала покрывать ногти красным лаком. Брандт вкрадчиво спросил:
— Думаешь, ты можешь ставить нам условия, дружище? Может, я ошибаюсь, но, по-моему, мы на французской земле. Во Франции. Чудесно звучит, не так ли?
Анатоль молчал. Внезапно нахлынули ужасающие воспоминания о Легионе — обжигающее солнце, грязь и зверства. Он подумал о соляных шахтах — кошмарной медленной смерти, ожидавшей его в случае поимки, а затем о хищниках, которых видел во время последнего визита в зверинец — напуганных, разъяренных, обезумевших, и покачал головой.
— Это блеф, — дрожащим голосом сказал он. — Я не укротитель. Вы не запихнете меня в клетку.
Карл Брандт фыркнул. Тонкая, желтая, как слоновая кость, кожа его лица покрылась морщинками. Он вытащил из кармана часы.
— У тебя пять минут, Анатоль, чтобы пойти со мной в зверинец. Или я звоню в полицию. Если хочешь услышать совет, соглашайся. Даже в брюхе льва лучше, чем в африканских соляных шахтах, но выбор за тобой.
Мадам Брандт, сломав палочку апельсинового дерева, тихо вступила в разговор:
— Нет, Анатоль, — задумчиво проговорила она. — Сбежать ночью не получится. Herr Direktor приложит огромные усилия, чтобы тебя нашли. Он не хочет укрывать преступников.
Она вновь посмотрела на Анатоля, пронзив его страшным пылающим взглядом. А затем опустила глаза и, как ни в чем не бывало, занялась ногтями.
Повисла тишина.
Брандт взглянул на часы.
— Смею напомнить, Анатоль, что у тебя осталось две минуты, — проговорил он чрезвычайно учтиво. — Сколько лет ты служил в Легионе? А каков срок в шахтах для дезертиров? Восемь или больше? — Я буду работать с хищниками. — просто сказал Анатоль. Он знал, что Лия Брандт прочла его мысли, и по дороге к зверинцу вытирал пот со лба. На утреннем представлении стая появиться не могла, но вечером, как объявили всему цирку, номер непременно состоится. У Анатоля осталось полдня на дрессировку.
Он был бледен, когда зашел в клетку с хищниками с одним лишь хлыстом. Снаружи стояли два помощника с заряженными револьверами. Они тоже нервничали. Животные замерли, изучая незнакомца — шерсть дыбом, все глаза нацелены на него. По периметру клетки стояли деревянные раскрашенные тумбы, на которые звери должны были взбираться по команде. Эльзасец произнес нужные слова. Хищники и ухом не повели. Он приказал громче, ударив по прутьям хлыстом, и звери, испугавшись знакомого звука, запрыгнули на тумбы. Он взял бумажный обруч, через который должны были прыгать львы. Несколько минут они огрызались, пытаясь достать его своими жуткими лапами, но потом совершили зловеще-грациозный прыжок, по-видимому, решив, что подчиниться легче. Вскоре с Анатоля и обоих смотрителей градом лил пот, но эльзасец чувствовал себя немного увереннее. Он повернулся к медведям.
Через двадцать минут Карл Брандт вошел в фургон к жене. Она стояла у окна — спиной к нему.
— Все прошло лучше, чем я ожидал. — холодно проговорил он. — Думаю, этим вечером неприятностей не будет. Он смельчак, этот легионер. Нам повезло, что мы во Франции!
Мадам Брандт не ответила, даже не повернула головы. Казалось, Анатоль ее вовсе не интересовал.
Тем вечером в цирковом гардеробе эльзасцу выдали небесно-голубую куртку и вишневые бриджи. Он одевался бездумно, не обращая внимания на гардеробщика, пытавшегося его подбодрить. Циркачи смотрели на него с сочувствием. Несколько человек, не знавших о прошлом Анатоля, убеждало его отказаться от предложения Брандта и не ввязываться в этот кошмар. Не способный объясниться, парень просто качал головой.
— Мне пора. Не пытайтесь меня отговорить. — наконец сказал он.
Все циркачи единодушно проклинали Брандтов.
Настал час заката. Музыканты, неотразимые в зелено-золотистых костюмах, заиграли увертюру в большом шатре. Несколько клоунов в костюмах, усыпанных блестками, ждали своего выхода за кулисами. За ними шесть или семь конюхов удерживали двадцать млечно-белых арабских скакунов с пышными снежными гривами и хвостами — великолепие в алой сбруе. Китайские акробаты в темных кимоно поверх изысканных парчовых платьев репетировали у медвежьей клетки. Анатоль сидел на охапке сена рядом с тиграми, словно не слыша дружеских предупреждений. Представление шло своим чередом.
Под куполом шатра два мускулистых юноши в персиковом трико перелетали с перекладины на перекладину с пугающей ловкостью и быстротой. Внизу работники сцены быстро возводили огромную клетку, спотыкаясь под тяжестью железных решеток. Вскоре она была готова, а воздушные гимнасты спустились на землю.
— Хотите, чтобы я вошел в клетку к тем тварям? Найдите другого дурака. Я и за миллион этого не сделаю.
Брандт улыбнулся, показав темные, сломанные зубы. Его жена, не обратив на вспышку никакого внимания, продолжала покрывать ногти красным лаком. Брандт вкрадчиво спросил:
— Думаешь, ты можешь ставить нам условия, дружище? Может, я ошибаюсь, но, по-моему, мы на французской земле. Во Франции. Чудесно звучит, не так ли?
Анатоль молчал. Внезапно нахлынули ужасающие воспоминания о Легионе — обжигающее солнце, грязь и зверства. Он подумал о соляных шахтах — кошмарной медленной смерти, ожидавшей его в случае поимки, а затем о хищниках, которых видел во время последнего визита в зверинец — напуганных, разъяренных, обезумевших, и покачал головой.
— Это блеф, — дрожащим голосом сказал он. — Я не укротитель. Вы не запихнете меня в клетку.
Карл Брандт фыркнул. Тонкая, желтая, как слоновая кость, кожа его лица покрылась морщинками. Он вытащил из кармана часы.
— У тебя пять минут, Анатоль, чтобы пойти со мной в зверинец. Или я звоню в полицию. Если хочешь услышать совет, соглашайся. Даже в брюхе льва лучше, чем в африканских соляных шахтах, но выбор за тобой.
Мадам Брандт, сломав палочку апельсинового дерева, тихо вступила в разговор:
— Нет, Анатоль, — задумчиво проговорила она. — Сбежать ночью не получится. Herr Direktor приложит огромные усилия, чтобы тебя нашли. Он не хочет укрывать преступников.
Она вновь посмотрела на Анатоля, пронзив его страшным пылающим взглядом. А затем опустила глаза и, как ни в чем не бывало, занялась ногтями.
Повисла тишина.
Брандт взглянул на часы.
— Смею напомнить, Анатоль, что у тебя осталось две минуты, — проговорил он чрезвычайно учтиво. — Сколько лет ты служил в Легионе? А каков срок в шахтах для дезертиров? Восемь или больше? — Я буду работать с хищниками. — просто сказал Анатоль. Он знал, что Лия Брандт прочла его мысли, и по дороге к зверинцу вытирал пот со лба. На утреннем представлении стая появиться не могла, но вечером, как объявили всему цирку, номер непременно состоится. У Анатоля осталось полдня на дрессировку.
Он был бледен, когда зашел в клетку с хищниками с одним лишь хлыстом. Снаружи стояли два помощника с заряженными револьверами. Они тоже нервничали. Животные замерли, изучая незнакомца — шерсть дыбом, все глаза нацелены на него. По периметру клетки стояли деревянные раскрашенные тумбы, на которые звери должны были взбираться по команде. Эльзасец произнес нужные слова. Хищники и ухом не повели. Он приказал громче, ударив по прутьям хлыстом, и звери, испугавшись знакомого звука, запрыгнули на тумбы. Он взял бумажный обруч, через который должны были прыгать львы. Несколько минут они огрызались, пытаясь достать его своими жуткими лапами, но потом совершили зловеще-грациозный прыжок, по-видимому, решив, что подчиниться легче. Вскоре с Анатоля и обоих смотрителей градом лил пот, но эльзасец чувствовал себя немного увереннее. Он повернулся к медведям.
Через двадцать минут Карл Брандт вошел в фургон к жене. Она стояла у окна — спиной к нему.
— Все прошло лучше, чем я ожидал. — холодно проговорил он. — Думаю, этим вечером неприятностей не будет. Он смельчак, этот легионер. Нам повезло, что мы во Франции!
Мадам Брандт не ответила, даже не повернула головы. Казалось, Анатоль ее вовсе не интересовал.
Тем вечером в цирковом гардеробе эльзасцу выдали небесно-голубую куртку и вишневые бриджи. Он одевался бездумно, не обращая внимания на гардеробщика, пытавшегося его подбодрить. Циркачи смотрели на него с сочувствием. Несколько человек, не знавших о прошлом Анатоля, убеждало его отказаться от предложения Брандта и не ввязываться в этот кошмар. Не способный объясниться, парень просто качал головой.
— Мне пора. Не пытайтесь меня отговорить. — наконец сказал он.
Все циркачи единодушно проклинали Брандтов.
Настал час заката. Музыканты, неотразимые в зелено-золотистых костюмах, заиграли увертюру в большом шатре. Несколько клоунов в костюмах, усыпанных блестками, ждали своего выхода за кулисами. За ними шесть или семь конюхов удерживали двадцать млечно-белых арабских скакунов с пышными снежными гривами и хвостами — великолепие в алой сбруе. Китайские акробаты в темных кимоно поверх изысканных парчовых платьев репетировали у медвежьей клетки. Анатоль сидел на охапке сена рядом с тиграми, словно не слыша дружеских предупреждений. Представление шло своим чередом.
Под куполом шатра два мускулистых юноши в персиковом трико перелетали с перекладины на перекладину с пугающей ловкостью и быстротой. Внизу работники сцены быстро возводили огромную клетку, спотыкаясь под тяжестью железных решеток. Вскоре она была готова, а воздушные гимнасты спустились на землю.
Страница 5 из 7
