Пассажиры

На месте было уже трое соседей, один обвязался веревкой и стоял на краю люка. Иван заставил его снять веревку, обвязался сам и спустился вниз, замотав лицо мокрым платком. «Если не буду отвечать — тяните, сами вниз не суйтесь» — предупредил он мужиков напоследок.

Концентрация паров была такая, что он лишь чудом не потерял сознание. Но пронесло, и он поднял наверх двух человек. Сына в реанимации откачали, отца спасти не удалось. Рассказывать о случившемся Ивану и в голову не пришло. Он решил, что хвастать тут нечем, и доложил только непосредственному начальнику. Тот похвалил: и за работу, и за скромность. Дал совет: «Помалкивай. Участковый за любую смерть виноватым остается…».

Однако областное начальство сочло иначе. После моего материала Ивану Круглову дали награду, и он крепко меня зауважал, поверив в силу печатного слова.

Уверен, ради меня он бы действительно навел шороху. Но я не хотел злоупотреблять расположением участкового и, расспросив о Карасеве, сам пустился на поиски. Это оказалось нетрудно. К вечеру мы встретились, я сказал, что хочу поблагодарить. Он отшутился банальным «спасибо в стакане не булькает» на что я ответил, что мое«спасибо» как раз булькает, и довольно весело. Пара бутылок портвейна помогла наладить контакт. Расстались мы дружбанами, однако меня это не слишком порадовало. Флешка ко мне так и не вернулась, хотя Карась чуть не лично выворачивал карманы своих приятелей.

А мелкого хлыща, как оказалось, никто и в глаза не видел.

Не было его вчера. И вообще нигде в округе не было. Ни его, ни кого-то похожего.

По-видимому, он мне померещился вследствие удара головой.

На следующий день я набрал номер Лехи. Он, конечно, был на линии. Я рассказал ему о том, что произошло, и попросил вечером скинуть мне записи на мессенджер. Но меня ждал неприятный сюрприз. Сначала Бирюков долго выспрашивал у меня ненужные, на мой взгляд, подробности, а потом сказал, что его ноутбук сломался. Что-то в нем перегорело как раз в те минуты, когда он меня провожал, а что именно, он еще не знает, потому что только собирается отдать ноутбук в ремонт.

— Ну, а в самом регистраторе запись осталась? — А регистратор глючит, — хмуро ответил Леха и отключился, сославшись на то, что ему нужно следить за дорогой.

Эта череда совпадений подействовала на меня угнетающе. Чем бы я ни занимался в тот вечер, мысли о Лехиных «призраках» не отпускали. Мой мозг чувствовал себя как нога, которую медленно сдавливает оказавшаяся тесной обувь.

На следующий день я дождался его «ПАЗик» на Доме быта и занял место рядом с водительским сиденьем.

— Регистратор не наладил? Ну и ладно. Я побуду вместо него.

Леха выглядел хмуро и даже поворчал, что это не лучшая мысль, потому что-де странные люди наверняка заметят повышенный интерес к себе и чем это обернется — неизвестно. Однако я догадывался, что на самом деле он рад моему присутствию.

На конечной остановке я расспросил его, как работает платежный терминал.

— Ты уж не отвлекайся, Кот, — посоветовал Бирюков. — Катайся так. Начнешь деньги считать — точно прозеваешь их!

Я только улыбнулся и принялся ходить по салону, собирая плату за проезд. Это оказалось не так просто, как выглядело со стороны, но постепенно я втянулся.

«Следующая остановка — магазин» Росинка«— пообещал наконец динамик. Я заставил себя расслабиться. Слишком рано, слишком светло. Леха говорил, они появляются не раньше сумерек. Времени еще вдоволь, успею войти в роль.»

Так или иначе, я тщательно старался запоминать людей в салоне автобуса. Их становилось все больше — час пик пока не прошел. Приходилось извиваться ужом, чтобы протиснуться между потными спинами. Взимать плату становилось все труднее. Монеты, предназначенные на сдачу, кончались молниеносно. Терминал работал дольше и вызывал раздражение пассажиров. Многие были заранее хмуры и с чем-то спорили.

День выдался особенно жарким, воздух приблизился к точке кипения. Душно, тесно, хлопотно. Но я продолжал всматриваться в каждое лицо, хотя от них уже кружилась голова.

Последние три остановки показались мне адом. К концу круга я был готов вручить каждому кондуктору на свете медаль «За непоколебимость» или что-нибудь вроде того.

На конечной я добрался до тени раскидистого клена и жадно закурил. Леха, отметившись, составил мне компанию и похлопал по плечу.

— Нелегко, верно? А платят гроши!

— Да, ты говорил, — вяло ответил я.

Как бы редко мы ни виделись с Бирюковым, я отлично знал, что «платят гроши» — его любимая тема для разговоров.

Казалось, ноги откажутся вновь нести меня в духовку «ПАЗика». Однако я напомнил себе, что настоящие кондукторы мотаются в таком режиме с раннего утра. И ничего, никто еще не помер. Кажется. Не знаю, поймаем ли мы Лехиных «призраков» но теперь я точно знаю, где искать героев следующего репортажа.