Переход

Не знаю, сколько лежал, но никто не пришел. Телефон не звонил. Успокоился (или притворяюсь) настолько, что сообразил даже: через час, а наверное, и меньше, на работу. Но я, конечно, не пойду. Если куда и пойду, то… Крыса, да где ж она? Только она, и если идти, то к ней.

Мобильник! Да еще и вопрос: решил, что делать с телом? Не «Что ты наделал?» Или«Попался? Мы знаем!» Ведь это ж Крыса! Она звонила!

Обратно в зал. За шторами светлее, но в комнате — ни грамма. Где он, черт подери?

Пока ищу, подостываю: зачем ей звонить и почему на мамин? Но не бросаю. И наконец нахожу.

Пропущенные: просто набор цифр. Идиот, какой же идиот. А чего я ждал: подпись «Крыса»? От мысли позвонить трубка подрагивает в руке. Да не Крыса это, чушь, не она… Но тогда кто?

Оглядываюсь на мать, словно будет ответ. Волна жара тихо приливает к голове. Что-то переменилось…

Поза? Выражение лица.

Хочется сбежать. Хотя некуда. От призрака! От мести! Да и ноги не держат.

Куда он смотрела? Как покоилась голова? Не вспомнить. Теперь невидящим взглядом смотрит сюда, а раньше. Или освещение? Ведь просто освещение, так? И вовсе не улыбка…

Она вставала!

Пока я валялся там в беспамятстве, она вставала. Зачем, чего хотела? Я ныл на полу и умолял, не замечая ничего, а она шаркала по комнатам. Стояла прямо надо мной, как сомнамбула. И ведь я знал — кто-то смотрит!

Не помню, но вижу: будто легла со мной рядом. Лежала, зачем? И ведь было же холодно, было!

Не отпустит! Все равно не отпустит, никогда…

Нет, чушь, безумие! Вот же она, здесь. Нет, не вставала. Или… вернулась назад, убийством прикованная. И переключила канал!

На экране в самом деле больше не мельтешит метелица. А вполне себе вслух — слышу только теперь — звучит «Доброе утро».

Нет, не переключала, это просто время. Началось вещание, мне скоро на работу, а телевизионщики уже.

А если не сейчас, а тогда… Тогда встала! Пока я отмывался!

В сердце будто кол. Телефон в руке взмок. Она могла позвонить! Еще живая, на последних силах набрала полицию и сдала. Сына сдала, убийцу…

И это они про тело! Да! Ждут, мучают, измываются.

Но погоди… Меню, звонки, исходящие…

Последний — в семь вечера. Нет, нет вызова полиции. Конеч… А если удалила!

Да нет же! Бред! Херня собачья!

Но что же переменилось?

Смотрю и вижу — вдруг, сразу. В нагрудном кармане торчит сложенный листочек…

Что? Откуда он и как давно? С самого начала или… Не знаю, не помню. Было пятно, но листок… Да и плевать! Главное — он есть, и раз показался — видимо, я готов.

Аккуратно вытягиваю листок. Взамен опускаю в карман мобильный, попутно выключив его. Отхожу к экрану телевизора, раскрываю.

Это песня.

Слева — текст, справа — аккорды.

Новая песня, незнакомая. Страшная. Почерк — мой…

Не знаю, когда написал и о чем, но что должен делать — яснее ясного. И это вдруг легко.

Петь, продолжать петь. «А с текстами мы поможем» — сказала Крыса.

Удивительно легко. Спасен, боже, спасен! Выход есть, черт подери! Невероятно, желанное реально! Желанное — реально! И я все исправлю!

Три репетиции в спальне, два прогона в зале перед мамой, и «Застеночная» зазвучала крепко и ладно. Но нужно ниже, под землю, чтобы услышала.

Отсчитываю от одного до ста девяноста и оказываюсь под гулкими сводами. Переход почти вчерашний, но что-то переменилось. Словно несколько лет прошло, а не часов. Вроде та же предрабочая спешка ног и лиц, те же звуки, свет, сколько бы лампочка у второй колонны ни моргала при смерти. Значит, не в переходе дело, а во мне.

Однако нет, есть кое-что, вижу. И решимость крепнет. Дверь в служебное помещение приоткрыта. Меня ждут.

У родной колонны все проходит. Настраиваюсь, готовлю Мо.

А это что? Только теперь замечаю на его талии кровавые отпечатки трех пальцев. Ночной ужас пробегает мурашками. Как некстати! Пробую стереть рукавом. Хер там, не отпустит! Печать, клеймо.

Остается смириться. На секунду рука замирает: примерить ли отпечатки, убедиться? Нет, прочь! Я все исправлю, и они уже не будут иметь значения.

К делу! К чуду!

Однако, едва начав, сбиваюсь. А дверь-то слушает, и ежусь оттого в испуге: вдруг сорвется все…

Начесывая пузо Мо, следуя мелодии, ныряю: желанное реально, желанное реально.

Пускай мама вернется, я не хотел… Или хотел… может, хотел и виновен в этом, да! Но пускай она вернется. Пускай возвратится папа и не сбегает больше, пускай гордится мной и успокоится. Пускай Лиза поверит в меня, пускай разглядит и мою силу. И пусть мы будем вместе. Пускай все получится. Группа, хиты, альбом, концерты, гастроли, слава. Вечность. Я смогу. Перейду наконец на новый уровень. Прорвусь в новый мир. Не зря же все это происходит со мной.