Заржавевшие петли калитки заскрипели, заныли, когда Рита с усилием ее открыла. Давно не стриженная трава буйным ковром скрыла некогда ухоженную, присыпанную розоватым гравием дорожку к дому. Алена, Маша и Оля вошли за ней, огляделись, бойкий разговор, не умолкавший всю дорогу, стих.
Добавить в моё избранное
14 мин, 38 сек 2013
— Боюсь, обесточило весь поселок. В такой дождь это, скорее всего, до утра. Давайте зажжем свечи? — Нечем. Мы не нашли спички.
— Сейчас принесу, — кивнула Рита.
Она повернулась к лестнице и замерла. Она отчетливо услышала шаги внизу, на кухне. Медленные, шаркающие, словно двигался очень старый или тяжело больной человек. Так ходила бабушка в последние недели своей жизни. Подруги тоже услышали. Оля тихонько ойкнула, а Алена покачала головой:
— Я заперла дверь. Точно.
Шаги смолкли. Теперь тишину нарушали только вой ветра и грохот дождя по крыше. Рите очень не хотелось спускаться по темной лестнице. Но сидеть без света всю ночь — тоже не лучшая перспектива. Она посмотрела на лестничный проем, ведущий вниз, и сглотнула. Наверное, воображение сыграло с ней злую шутку, но ей показалось, что из проема поднимается зыбким туманом тьма.
— Я с тобой.
Теплая, твердая рука Алены сжала ее ладонь, и Рите стало легче. Прямо как в детстве, когда нужно было сделать что-то трудное и страшное. Например, переплыть пруд или на спор показать язык Сергеичу, злющему ветерану, жившему по соседству. Алена всегда была рядом, готовая поддержать робкую Риту.
В кухне было совершенно темно: Оля задернула шторы. И запах был странный, словно влажной, потревоженной земли. Рита первым дело поспешила к окну. Открыть, впустить хоть немного лунного света. Не очень-то помогло. Тучи плотно затянули небо, и сколько ни вглядывалась Рита в мутную пелену, даже силуэта соседского дома не увидела. Тут полыхнула молния, расколов небо, осветив сад мертвенно-белым. Всего на мгновение, но Рита могла поклясться, что видела неподвижную женскую фигуру, закутанную шалью с кисточками, как саваном. Женщина стояла, уронив голову на грудь, не замечая дождя. Рита взвизгнула, шарахнулась от окна и бросилась вверх по лестнице, перепрыгивая ступеньки.
На втором этаже было тихо и темно. Оля и Маша забились в угол и прижались друг к другу, как перепуганные цыплята. Рита перевела дух, чувствуя, как бешено бьется сердце. За ней на второй этаж поднялась Алена.
— Что там? — дрожащим голосом спросила Оля.
— Я спички взяла, — ровным голосом ответила Алена.
Еще раз полыхнула молния, и в руке Алены тускло блеснул кухонный нож.
— Ты зачем нож взяла! — Голос Ольги сорвался в истерический визг.
— Подумала, что в доме кто-то есть. Так спокойнее.
Алена говорила медленно и тихо, как говорят с душевнобольными или нервными детьми. Она положила нож на подоконник и зажгла свечи. Фитили с шипением разгорелись, и в комнату вернулся уют. Рита немного расслабилась, мысли потекли спокойно, как ленивая река. Конечно, женщина в саду ей почудилась. На дворе двадцатый век, она комсомолка, атеистка, и нет никаких призраков и духов, нет ничего такого, про что рассказывала бабушка.
И тут игла проигрывателя вздрогнула и заскользила по винилу.
… Не видно ни зги, и себе на беду.
Она, оступившись, утонет в пруду.
Ведьма в алом сгорает в огне.
Воды колышут подругу на дне.
Угас костер и растаял дурман.
Белая ведьма идет сквозь туман.
По саду в слезах и, будто во сне.
Повиснет в петле на старой сосне.
«Электричество дали?» — стукнуло в голове у Риты. Но никакого электричества не было. Лампа под потолком не загорелась, не включился«волшебный фонарь» за окном — дома с черными окнами. А проигрыватель играл, как ни в чем не бывало, и жуткий хрустальный голосок выводил:
… Мертвым снятся бесцветные сны.
Рухнет ветка у старой сосны.
Белая ведьма внезапно очнется.
Белою птицей она обернется.
— Это та самая пластинка! — вскрикнула Оля. — Из истории! Откуда она у тебя!
— Я… я не знаю… — пролепетала Рита. — Я ее не видела никогда. А историю в детстве слышала… Оль, ты чего, это ж просто детская страшилка…
… Пепел костра закружится вьюгой.
Вынет кинжал из груди у подруги.
Тенью промчится над темной водой.
И все четыре вернутся домой.
И тогда…
Четыре ведьмы вокруг котла…
Шла по кругу игла, и шла по кругу эта странная, вкрадчивая дьявольская песенка без начала и конца, как страшный сон, который не можешь прервать. Маша протянула дрожащую руку к шнуру проигрывателя и все медлила, будто это не шнур, а змея. Алена молча кивнула, и Маша, стиснув зубы, схватилась за шнур и дернула. Штепсель вылетел из розетки и упал с глухим стуком на пол, а в тишине чистый и звонкий голос продолжал:
… Ведьму в черном ударит кинжалом…
— Это та самая пластинка, — безжизненным голосом констатировала Маша.
— Мы все умрем, — запричитала Оля. — Девочка, что купила пластинку, убила сестренку, а потом их дом сгорел…
— Четыре женщины погибают, — прошептала Рита, скорее самой себе, чем подругам. — Четыре колдуньи.
— Сейчас принесу, — кивнула Рита.
Она повернулась к лестнице и замерла. Она отчетливо услышала шаги внизу, на кухне. Медленные, шаркающие, словно двигался очень старый или тяжело больной человек. Так ходила бабушка в последние недели своей жизни. Подруги тоже услышали. Оля тихонько ойкнула, а Алена покачала головой:
— Я заперла дверь. Точно.
Шаги смолкли. Теперь тишину нарушали только вой ветра и грохот дождя по крыше. Рите очень не хотелось спускаться по темной лестнице. Но сидеть без света всю ночь — тоже не лучшая перспектива. Она посмотрела на лестничный проем, ведущий вниз, и сглотнула. Наверное, воображение сыграло с ней злую шутку, но ей показалось, что из проема поднимается зыбким туманом тьма.
— Я с тобой.
Теплая, твердая рука Алены сжала ее ладонь, и Рите стало легче. Прямо как в детстве, когда нужно было сделать что-то трудное и страшное. Например, переплыть пруд или на спор показать язык Сергеичу, злющему ветерану, жившему по соседству. Алена всегда была рядом, готовая поддержать робкую Риту.
В кухне было совершенно темно: Оля задернула шторы. И запах был странный, словно влажной, потревоженной земли. Рита первым дело поспешила к окну. Открыть, впустить хоть немного лунного света. Не очень-то помогло. Тучи плотно затянули небо, и сколько ни вглядывалась Рита в мутную пелену, даже силуэта соседского дома не увидела. Тут полыхнула молния, расколов небо, осветив сад мертвенно-белым. Всего на мгновение, но Рита могла поклясться, что видела неподвижную женскую фигуру, закутанную шалью с кисточками, как саваном. Женщина стояла, уронив голову на грудь, не замечая дождя. Рита взвизгнула, шарахнулась от окна и бросилась вверх по лестнице, перепрыгивая ступеньки.
На втором этаже было тихо и темно. Оля и Маша забились в угол и прижались друг к другу, как перепуганные цыплята. Рита перевела дух, чувствуя, как бешено бьется сердце. За ней на второй этаж поднялась Алена.
— Что там? — дрожащим голосом спросила Оля.
— Я спички взяла, — ровным голосом ответила Алена.
Еще раз полыхнула молния, и в руке Алены тускло блеснул кухонный нож.
— Ты зачем нож взяла! — Голос Ольги сорвался в истерический визг.
— Подумала, что в доме кто-то есть. Так спокойнее.
Алена говорила медленно и тихо, как говорят с душевнобольными или нервными детьми. Она положила нож на подоконник и зажгла свечи. Фитили с шипением разгорелись, и в комнату вернулся уют. Рита немного расслабилась, мысли потекли спокойно, как ленивая река. Конечно, женщина в саду ей почудилась. На дворе двадцатый век, она комсомолка, атеистка, и нет никаких призраков и духов, нет ничего такого, про что рассказывала бабушка.
И тут игла проигрывателя вздрогнула и заскользила по винилу.
… Не видно ни зги, и себе на беду.
Она, оступившись, утонет в пруду.
Ведьма в алом сгорает в огне.
Воды колышут подругу на дне.
Угас костер и растаял дурман.
Белая ведьма идет сквозь туман.
По саду в слезах и, будто во сне.
Повиснет в петле на старой сосне.
«Электричество дали?» — стукнуло в голове у Риты. Но никакого электричества не было. Лампа под потолком не загорелась, не включился«волшебный фонарь» за окном — дома с черными окнами. А проигрыватель играл, как ни в чем не бывало, и жуткий хрустальный голосок выводил:
… Мертвым снятся бесцветные сны.
Рухнет ветка у старой сосны.
Белая ведьма внезапно очнется.
Белою птицей она обернется.
— Это та самая пластинка! — вскрикнула Оля. — Из истории! Откуда она у тебя!
— Я… я не знаю… — пролепетала Рита. — Я ее не видела никогда. А историю в детстве слышала… Оль, ты чего, это ж просто детская страшилка…
… Пепел костра закружится вьюгой.
Вынет кинжал из груди у подруги.
Тенью промчится над темной водой.
И все четыре вернутся домой.
И тогда…
Четыре ведьмы вокруг котла…
Шла по кругу игла, и шла по кругу эта странная, вкрадчивая дьявольская песенка без начала и конца, как страшный сон, который не можешь прервать. Маша протянула дрожащую руку к шнуру проигрывателя и все медлила, будто это не шнур, а змея. Алена молча кивнула, и Маша, стиснув зубы, схватилась за шнур и дернула. Штепсель вылетел из розетки и упал с глухим стуком на пол, а в тишине чистый и звонкий голос продолжал:
… Ведьму в черном ударит кинжалом…
— Это та самая пластинка, — безжизненным голосом констатировала Маша.
— Мы все умрем, — запричитала Оля. — Девочка, что купила пластинку, убила сестренку, а потом их дом сгорел…
— Четыре женщины погибают, — прошептала Рита, скорее самой себе, чем подругам. — Четыре колдуньи.
Страница 3 из 5
