О том что существуют другие миры человечеству сообщалось уже на ранних стадиях развития. В греческой мифологии существовал Аид — царство мертвых, а боги обитали где-то в небесах в районе горы Олимп. В индийских религиях имели место разные миры для множества богов, а реинкарнация души была общепризнанной идеей. В христианстве существует царство небесное для праведников и ад для грешников. В наше время к необходимости признания существования смежных миров подошла и официальная наука. Хотя, следует заметить, что выдающиеся ученые прошлого никогда и не настаивали на единственности нашего физического мира.
Добавить в моё избранное
14 мин, 45 сек 15083
В экспериментах участвовали как тщательно отобранные добровольцы, так и сам Монро.
Основываясь на множестве отчетов, составленных по рассказам путешественников, составили определенную картину того мира, в который погружались испытуемые. В своей книге «Далекие путешествия» Роберт Монро рассказывает о кольцах, которыми окружена наша планета. Кольца нефизического существования представляют из себя энергетические слои, населенные душами людей, ранее воплощавшихся в материальном земном мире. После того, как мы покидаем свое физическое тело, мы оказываемся в один из таких слоев.
Весьма цельную картину смежных миров дал в своем творчестве русский писатель и поэт Даниил Андреев (1906— 1959 гг). Годы его жизни пришлись на один из наиболее тяжелых периодов в истории России — две мировые войны, революция и гражданская война, послевоенные голод и разруха. Массовые репрессии не только уносили жизни миллионов невинных людей, но и создавали постоянную атмосферу страха для тех, кто пока оставался на свободе. За рукопись своего романа в 1947 г. был арестован не только сам Д. Андреев, но и его родственники и друзья. Ему дали высшую меру — 25 лет тюрьмы, так как на тот период смертная казнь была отменена.
Вот фрагмент из воспоминаний его жены А. А.Андреевой: «Те, для кого мир не исчерпывается видимым и осязаемым (по крайней мере, логически доказуемым), для кого иная реальность — не меньшая реальность, чем окружающая материальная, поверят без доказательств. Если наш мир не единственный, а есть и другие миры, значит, между ними возможно взаимопроникновение — что же тут доказывать? Те, для кого Вселенная ограничивается видимым, слышимым и осязаемым — не поверят.»
Я говорила о моментах в жизни Даниила Леонидовича, когда в мир «этот» мощно врывался другой мир. В тюрьме эти прорывы стали частыми, и со временем перед ним возникла система Вселенной и категорическое требование: посвятить свой поэтический дар вести об этой системе. Порой такого рода состояния посещали его во сне, иногда на грани сна, иногда наяву. Во сне по другим мирам (из того, что он понял и рассказал мне) его водили Лермонтов, Достоевский и Блок — такие, каковы они сейчас. Так родились три его главных произведения:«Роза Мира», «Русские боги», «Железная мистерия». Они все — об одном и том же: о структуре мироздания и о пронизывающей эту структуру борьбе Добра и Зла…
В «Розе Мира» он вводит понятие«вестник» — художник, осуществляющий в своем творчестве связь между мирами. Таким он и был.
Василий Васильевич Парин, советский академик, физиолог, атеист, очень подружившийся в тюрьме с Даниилом, с удивлением рассказывал мне: «Сложилось впечатление, что он не пишет, в смысле» сочиняет«, а едва поспевает записывать то, что потоком на него льется».
Не писать Даниил не мог. Он говорил мне, что два года фронта были для него тяжелей 10-ти лет тюрьмы. Не из страха смерти — смерть в тюрьме была вполне реальна и могла оказаться более мучительной, чем на войне, — а из-за невозможности творчества.
Вначале он писал в камере на случайных клочках бумаги. При «шмонах» эти листки отбирали. Он писал опять. Вся камера участвовала в сохранении написанного, включая«военных преступников», немцев и японцев, которые, не зная языка, не знали, что помогают прятать — это была солидарность узников«.»
В «Розе мира» многослойность нашего мира рассматривается Даниилом Андреевым как объективная реальность:«Понятие многослойности Вселенной лежит в основе концепции Розы Мира. Под каждым слоем понимается при этом такой материальный мир, материальность которого отлична от других либо числом пространственных, либо числом временных координат. Рядом с нами, сосуществуют, к примеру, смежные слои, Пространство которых измеряется по тем же трем координатам, но Время которых имеет не одно, как у нас, а несколько измерений.»
Это означает, что в таких слоях Время течет несколькими параллельными потоками разных темпов. Событие в таком слое происходит синхронически во всех его временных измерениях, но центр события находится в одном или в двух из них. Ощутительно представить себе это, конечно, нелегко. Обитатели такого слоя, хотя действуют преимущественно в одном или двух временных измерениях, но существуют во всех них и сознают их все. Такая синхроничность бытия дает особенное ощущение полноты жизни, неизвестное у нас«.»
Вот описание его нахождения в одном из таких слоев.
«Я встречал иногда людей, обладавших вот такой приоткрытостью глубинной памяти, но ни один из них не решался говорить об этом почти ни с кем; о попытках же запечатлеть эти воспоминания в письменной форме ни у кого не возникало даже смутного помысла. Виной тому была убежденность, что такого рода признания способны вызвать лишь насмешку, и естественная душевная стыдливость, восстающая против вынесения на суд чужих и чуждых людей того, что интимно, неприкосновенно и в то же время недоказуемо.»
Очень долгое время так смотрел на дело и я, да и теперь предпринимаю подобную попытку без малейшей отрады.
Основываясь на множестве отчетов, составленных по рассказам путешественников, составили определенную картину того мира, в который погружались испытуемые. В своей книге «Далекие путешествия» Роберт Монро рассказывает о кольцах, которыми окружена наша планета. Кольца нефизического существования представляют из себя энергетические слои, населенные душами людей, ранее воплощавшихся в материальном земном мире. После того, как мы покидаем свое физическое тело, мы оказываемся в один из таких слоев.
Весьма цельную картину смежных миров дал в своем творчестве русский писатель и поэт Даниил Андреев (1906— 1959 гг). Годы его жизни пришлись на один из наиболее тяжелых периодов в истории России — две мировые войны, революция и гражданская война, послевоенные голод и разруха. Массовые репрессии не только уносили жизни миллионов невинных людей, но и создавали постоянную атмосферу страха для тех, кто пока оставался на свободе. За рукопись своего романа в 1947 г. был арестован не только сам Д. Андреев, но и его родственники и друзья. Ему дали высшую меру — 25 лет тюрьмы, так как на тот период смертная казнь была отменена.
Вот фрагмент из воспоминаний его жены А. А.Андреевой: «Те, для кого мир не исчерпывается видимым и осязаемым (по крайней мере, логически доказуемым), для кого иная реальность — не меньшая реальность, чем окружающая материальная, поверят без доказательств. Если наш мир не единственный, а есть и другие миры, значит, между ними возможно взаимопроникновение — что же тут доказывать? Те, для кого Вселенная ограничивается видимым, слышимым и осязаемым — не поверят.»
Я говорила о моментах в жизни Даниила Леонидовича, когда в мир «этот» мощно врывался другой мир. В тюрьме эти прорывы стали частыми, и со временем перед ним возникла система Вселенной и категорическое требование: посвятить свой поэтический дар вести об этой системе. Порой такого рода состояния посещали его во сне, иногда на грани сна, иногда наяву. Во сне по другим мирам (из того, что он понял и рассказал мне) его водили Лермонтов, Достоевский и Блок — такие, каковы они сейчас. Так родились три его главных произведения:«Роза Мира», «Русские боги», «Железная мистерия». Они все — об одном и том же: о структуре мироздания и о пронизывающей эту структуру борьбе Добра и Зла…
В «Розе Мира» он вводит понятие«вестник» — художник, осуществляющий в своем творчестве связь между мирами. Таким он и был.
Василий Васильевич Парин, советский академик, физиолог, атеист, очень подружившийся в тюрьме с Даниилом, с удивлением рассказывал мне: «Сложилось впечатление, что он не пишет, в смысле» сочиняет«, а едва поспевает записывать то, что потоком на него льется».
Не писать Даниил не мог. Он говорил мне, что два года фронта были для него тяжелей 10-ти лет тюрьмы. Не из страха смерти — смерть в тюрьме была вполне реальна и могла оказаться более мучительной, чем на войне, — а из-за невозможности творчества.
Вначале он писал в камере на случайных клочках бумаги. При «шмонах» эти листки отбирали. Он писал опять. Вся камера участвовала в сохранении написанного, включая«военных преступников», немцев и японцев, которые, не зная языка, не знали, что помогают прятать — это была солидарность узников«.»
В «Розе мира» многослойность нашего мира рассматривается Даниилом Андреевым как объективная реальность:«Понятие многослойности Вселенной лежит в основе концепции Розы Мира. Под каждым слоем понимается при этом такой материальный мир, материальность которого отлична от других либо числом пространственных, либо числом временных координат. Рядом с нами, сосуществуют, к примеру, смежные слои, Пространство которых измеряется по тем же трем координатам, но Время которых имеет не одно, как у нас, а несколько измерений.»
Это означает, что в таких слоях Время течет несколькими параллельными потоками разных темпов. Событие в таком слое происходит синхронически во всех его временных измерениях, но центр события находится в одном или в двух из них. Ощутительно представить себе это, конечно, нелегко. Обитатели такого слоя, хотя действуют преимущественно в одном или двух временных измерениях, но существуют во всех них и сознают их все. Такая синхроничность бытия дает особенное ощущение полноты жизни, неизвестное у нас«.»
Вот описание его нахождения в одном из таких слоев.
«Я встречал иногда людей, обладавших вот такой приоткрытостью глубинной памяти, но ни один из них не решался говорить об этом почти ни с кем; о попытках же запечатлеть эти воспоминания в письменной форме ни у кого не возникало даже смутного помысла. Виной тому была убежденность, что такого рода признания способны вызвать лишь насмешку, и естественная душевная стыдливость, восстающая против вынесения на суд чужих и чуждых людей того, что интимно, неприкосновенно и в то же время недоказуемо.»
Очень долгое время так смотрел на дело и я, да и теперь предпринимаю подобную попытку без малейшей отрады.
Страница 2 из 5
